Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

роль Хранителей. Однако о причине ухода ничего не говорится. Во всех легендах они ходят вокруг да около, упоминая исход Истинных драконов как исторический факт, но видно, что стараются не концентрироваться на причинах. Поэтому, как видишь, Карина, древняя история Хранителей полна сюрпризов и белых пятен, — он улыбнулся.

— Интересно как! — заметила Карина. — А Настоящие драконы тоже могут изрыгать огонь, менять обличье и тому подобное?

— Многие из них могут, Карина. Одни могут одно, другие — другое. Настоящих драконов как единой расы не существует, ведь они появлялись в разных мирах от смешения Истинных драконов с человеческими расами. Одни из них унаследовали от Истинных способность менять обличье, другие — сохранили только вторую человеческую ипостась, третьи же не могут и на грамм изменить свой драконий облик. Некоторые из них огнедышащие, другие — нет. Одни владеют магией, другие — только гипнозом.

— А сколько они живут?

— Как Древние — десятки тысяч лет. Но редко доживают до старости, сила времени тяжким грузом ложится им на плечи.

— А почему не было Древних старше 17 тысяч лет, я читала? — Карина закончила с ужином. Рональд протянул руку к полочке справа от себя и поставил перед ней и перед собой десерт — воздушную розовую массу, политую чем-то темно-бордовым и коричневым. По вкусу она напоминала сладкий ананас, как будто его размяли до консистенции пюре и добавили взбитые сливки.

— Знаешь, в чем главная проблема Древних? — Рональд, сложив руки перед собой на столе, наклонился к ней. — Не сложно догадаться!

— Крыша едет? — улыбнулась Карина.

— Именно так — от скуки и однообразия. Только кажется, что, раз миров великое множество, то в их разнообразии невозможно устать. Возможно. Все намного однообразнее, чем кажется. Количество ситуаций, рас, протекающих процессов, законов существования — ограничено. Рано или поздно Древним становится неудержимо скучно. Все теряет смысл. И тут несколько путей. Одни уходили из своего народа, бросали работу Хранителя и оставались в каких-нибудь мирах. Другие — и это самый распространенный путь — уходили в другую Вселенную, в другую систему. Считается, что переход в неизведанную Вселенную с полной гарантией спасает от хандры и придает смысл жизни. Поэтому Древние старше этого срока либо давно переселились в другой «шкаф», — улыбнулся Тарро, — либо затерялись в мирах нашей Вселенной.

— То есть какие-то Древние и сейчас есть где-то в нашем «шкафу»?

— Скорее всего. Ведь есть же Сона. Раз она не моя дочь, значит, ее отец бродит где-то. И я дорого бы отдал за то, чтобы встретиться с ним.

— Почему?

— Потому, Карина, что этот Древний не «работает» Хранителем. А не работающий Хранителем Древний, которому несколько десятков тысяч лет, от скуки способен на многое.

— Вообще-то это страшно при ваших возможностях, — заметила Карина. — Если никто лучше вас не может сбалансировать Вселенную, то, вероятно, никто лучше вас не может и раскачать ее.

Рональд внимательно посмотрел на нее:

— Совершенно верно. Это моя давняя головная боль — старшие Древние, чьи имена и судьбы неизвестны, осевшие в других далеких мирах.

— А у тебя бывает такая хандра? — спросила Карина. — Что ты с ней делаешь?

— Я еще достаточно молодой Древний, — улыбнулся Рональд, — хоть для вас это и звучит удивительно. К тому же у меня интересная «работа».

— И тем не менее, — улыбнулась Карина, словно не заметила его уклончивый ответ. — Я вот пытаюсь понять… Что отличает тебя от других Древних? Почему ты остался, когда все Древние ушли? С Брайтоном все понятно — он был рожден, чтобы остаться и руководить Союзом. Направленная селекция, как бы цинично это ни звучало. Но ты должен чем-то отличаться, раз ты остался.

— У меня были разные мотивы, включая личные, — нейтральным тоном ответил Рональд. В конце фразы стояла жирная точка, явно демонстрирующая, что он не хочет продолжать тему. Словно приказ — остановиться. Но Карина слишком осмелела за последнее время, к тому же ее по-прежнему «несло» на предположения и гипотезы. — Я уже говорил.

— Вроде заботы о брате? — улыбнулась Карина. — Нет, я уверена, что у тебя было что-то более весомое, если уж говорить о личных мотивах. И, я думаю, вряд ли даже самый весомый личный мотив заставил бы тебя остаться, если бы не было чего-то еще. У тебя сочетание личного и чего-то еще, более важного.

— И каков твой вывод? — вдруг доброжелательно спросил Рональд, окутывая ее бархатной тьмой своего космоса.

— Мой вывод в том, что тебе действительно не все равно, — улыбнулась Карина. — Тебе и правда небезразличен баланс во Вселенной и прочее, хоть я не до конца понимаю все эти игры с гармонией и балансом. Но тебе действительно не наплевать. Как ты сказал про меня и жизнь во Вселенной — и не ошибся. Кто-то просто работает — и я думаю, что среди Древних было много таких, кто просто работал — по традиции, потому что так воспитали. Или от нечего делать, в конце концов. А кому-то действительно не все равно, как тебе. И это отличает тебя от многих других Древних. Это раз. А два — я думаю, ты ощущаешь какую-то особую, личную ответственность именно за эту Вселенную. И это как-то связано с твоим прошлым. Все это, конечно, плюс к личным мотивам.

И вдруг Тарро рассмеялся, а теплый бархат выскользнул из его личного космоса и словно погладил Карину, укрыл мягким ласкающим пледом:

— Не понимаю, как тебе это удается без телепатии! — сказал он и мягко направил ее к выходу. — Пойдем, провожу тебя до ваших апартаментов.

* * *

После этого разговора Карине снились драконы. Она стояла на берегу моря или просто на высокой скале. В воздухе перед ней кружились большие ловкие твари, в которых без труда угадывались драконы. Их было много, разных цветов — черные, золотистые, синие. Вдруг один из них — коричнево-золотой — отделился от группы собратьев и устремился прямо к Карине. Огромное животное закрыло солнце, Карина отшатнулась, а шипастая морда дракона замерла в метре от нее, обжигая кожу горячим дыханием. «Вот мне и конец, — подумала Карина. И тут же одумалась, — нет, почему же конец, я ведь Древняя, я могу управлять драконом! Надо просто вспомнить, как это делается…» А как? Дракон словно почувствовал ее мысли и замер. Карина приложила руки к шипастой голове, почему-то ставшей из золотистой черной, и заглянула в желтые глаза. Зрачок в них напоминал по форме цифру восемь, или перевернутый знак бесконечности. Вдруг зрачок закрутился, превращаясь в водоворот, и потянул ее внутрь себя. «Я проваливаюсь!» — без страха, но с удивлением подумала