Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Я сказал сломать руку и ногу, а не валяться в грязи, как побитая сука. Ты действительно думаешь, что правильно выполнил задание?!

Лони занервничал, ему нужно было сразу использовать активацию пояса, тогда бы он избежал той нелепой ситуации, когда оказался на заднице.

— Тот уродец… он был таким проворным…

— Он унизил тебя.

Уголок губ Джимми стал мелко дёргаться от неконтролируемого нервного тика.

— Теперь, в глазах Оридзавы, я выгляжу, как олух. — глаза Хендерсона прожигали Лони, ещё немного и, казалось, он сожжёт сердце бритоголового взглядом.

— Ему просто повезло… — сглотнул слюну Лони. — Я не ожидал что так произойдёт… Джимми.

Хендерсон шмыгнул носом, скривив при этом верхнюю губу.

— Слишком много ошибок.

Он выдвинул ящик в столе и достал пистолет.

— Джимми… — задрожали губы у Лони. — Брат… — парень склонился, вымаливая прощение. — Умоляю! Дай мне ещё один шанс!

— Шанс, шанс. — крутил Джимми в руке ствол. — Я устал давать тебе шансы. Дам я его тебе, и что дальше? Снова сядешь в лужу.

— Я сделаю всё! Всё что ты прикажешь, брат! Прости меня! Прошу!

Джимми смотрел на согнувшегося кузена, перевёл взгляд на своих сыновей, те сидели тихо, боясь попасть под раздачу. И Джимми это не нравилось. Два послушных щенка, боящихся сказать ему хоть слово против. Старый Хендерсон не был таким, он всегда стоял на своём, неважно отец был перед ним или кто–то ещё. Джимми непреклонен и упёрт, не был бы он таким — семья Хендерсон так бы и торговала всю жизнь рыбой на рынке. Странно, что тот мальчишка, Томас Роджерс, так напомнил его самого в юности. Дерзкий и наглый, он может стать большим человеком в преступном мире Токио, если, конечно, доживёт и не встретит шальную смерть. Почему Дик и Гарри не такие? Сегодняшний день разочаровал чувства старого Хендерсона.

Джимми потёр пальцами уголки уставших глаз, стоящий на коленях Лони, уже начинал раздражать своей мольбой. Старый Хендерсон присел в своё кресло и убрал в ящик пистолет, он откинулся на спинке кресла удобней.

— Докажи, что твои слова не пусты.

Лони поднял голову, он так и стоял на коленях, боясь поймать в лицо пулю.

— Что… что мне сделать, брат?

Джимми взял армейский нож с тупым лезвием и бросил к ногам бритоголового кузена.

Лони перевёл взгляд на упавшее холодное оружие и сглотнул вставший ком, он знал что ему предстоит юбицуме — ритуал отрезания пальца в знак доказательства своей преданности.

— Я, я сделаю это. — взял Лони в руку нож.

Рукоять была старой и потрёпанной, клинок совсем немного перевешивал в свою сторону, создавая дисбаланс с весом рукояти. Бритоголовый положил на пол кулак с оттопыренным мизинцем, прислонил тупое лезвие с зазубренами к коже, ему предстояло отрезать первую фалангу. Дик и Гарри отвели взгляд.

— Смотрите, как ваш двоюродный дядя исправляет свои ошибки. — ровным тоном сказал Джимми, и сыновья, всё же, повернулись.

Лони сглотнул, сжал рукоять сильнее и начал резать плоть…

— М–м–м-б–л–я…

Из кабинета раздались душетрепещущие похрипывания, спортсмены, находящиеся в спорткомплексе, замерли, в кабинете босса творилось что–то нелицеприятное, приглушённый стон Лони раздавался по всему бывшему производственному цеху…

— Ха-а… ха-а… — тяжело дышал Лони со слезами на глазах, держась за окровавленную руку. На полу лежал кусочек его пальца.

— Хорошо. — сказал Джимми и перевёл взгляд на старшего сына. — Подойди, Гарри.

Парень с осветлёнными волосами и пирсингом в носу подошёл к рабочему столу.

— Так как ты не разобрался с человеком, сломавшим ногу твоему брату, пришлось разбираться твоему дяде. За это ты будешь наказан.

— Отец…

— Бери нож, — сказал Джимми.

Паренёк с ужасом в глазах подошёл к сидящему, стонущему Лони и поднял с окровавленного пола нож.

— Режь дяде вторую фалангу.

— Что… — стоял ошарашенный Гарри.

— Джимми… — прокряхтел кузен, не ожидавший такого решения.

Старый Хендерсон смотрел холодными глазами в лицо старшего сына:

— Ты хочешь ослушаться моего приказа?

— Н-нет… — тихо сказал Гарри.

— Тогда режь, щенок! Не то я отрежу ему руку!

— Д-да…

Осветлённый блондин присел рядом с Лони:

— П-прости, дядя.

Гарри взял окровавленную руку Лони, тот не сопротивлялся, понимая — мотыльку не пролететь сквозь горящий дом.

Нож неуверенно стал резать плоть тупым лезвием…

— Мм… — зажимал губы Лони. — Быстрее, твою мать!

— Быстрее!

Гарри надавил сильнее, стараясь как можно быстрее отрезать вторую фалангу…

Крики снова раздались из кабинета босса. Бойцы, те — кто курил, достали сигареты. Многие уже поняли что происходит. Теперь, с отрезанным мизинцем, Лони будет изгоем общества, куда бы он не пошёл — все люди будут видеть его принадлежность к криминальному миру, в криминальном же мире, его подрезанный палец будет означать неисполнительность.

— Блядь–блядь–блядь… — рыдал Лони, заведённый болью.

— Дик. — произнёс Джимми, как приговор бритоголовому.

— Отец! Я не буду! — запротивился младший сын.

— Взял, сука, нож, и начал резать. — заиграл желваками старый Джимми.

Дик тут же поник, на этом его восстание против семейных укладов закончилось. Он с костылём подошёл к своему дяде и присел…

— Дик, — произнёс Джимми. — Ты тренируешься у моих лучших людей, ты позволил сломать себе ногу в тренировочном бою, и кому? Простолюдину? Никчёмышу? Ты разочаровал меня, как боец.

— Отец, этот Томас… — с опущенными глазами говорил младший. — Ему правда везло…

— Хватит! — гаркнул Джимми. — Свои оправдания можешь рассказывать своим малолетним блядям. — Джимми достал из второго ящика бутыль с виски и сделал глоток из горла.

— Ха… — вытер мужчина губы. — Завтра я вызову адепта, он излечит твой перелом, и ты, — зашипел Джимми. — Вызовешь Роджерса на бой. Естественно, когда он встанет на ноги. — Джимми шмыгнул носом. — А он, блядь, встанет. Такие собаки довольно живучи.

— Отец, я…

— Рот закрой. — прервал Дика Джимми. — Если ты проиграешь — отправишься в бойцовый интернат. Без выезда домой, я это устрою. — Хендерсон обвёл всех пустым взглядом.

— Свободны.

Джимми облокотился в кресле. Ситуация с безродным мальчишкой вывела его из себя. Ему пришлось показать сыновьям, как нужно действовать в этом жестоком мире.