"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

Впрочем, при ближайшем рассмотрении злющего, как дьявол, Зафара я поняла, что ему не до нас. Рассеченная бровь и губа, на щеке кровоточащие царапины. Костяшки пальцев на правой руке оказались сбиты и тоже кровили. Разорванная на груди майка дополняла образ драчуна.

– С дороги, ведьма! – прорычал парень и уже почти обогнул нас, но обернулся. – Я не забыл, что ты сделала, ясно? Даже не думай, что я все это, – Зафар помахал рукой у своего паха, – оставлю просто так!

Он умчался, оставив меня в полной растерянности. Надо признать, я уже и думать забыла о том, что с ним сделала. Мужская сила к нему уже должна была вернуться… Что-то пошло не так? Нужно уточнить у Дарии.

Дома я отправила Веронику снова переписывать сказку в тетрадь. Ей нравилось это занятие, а мне следовало как можно скорее начать готовить противоядие. Точнее, отворотное зелье.

Отворотное, как и приворотное, зелье приготовить может только очень сильная ведьма, и не приведи Создатель ошибиться хоть в каком-нибудь ингредиенте! Я рисковала, и очень сильно, но как еще спасти Роберта из лап профурсетки, не знала. Проблема была даже не в том, что у меня уводят ухажера, а в том, что под действием приворотного зелья мужчина всегда страдает. Он, безусловно, любит женщину, его приворожившую, но такой больной любовью, что мучаются оба. Не сразу, конечно, но постепенно Роберт сойдет с ума. Я не могла этого допустить! Пусть уж если и сойдет с ума, то сразу… от отворотного зелья, если оно будет приготовлено неправильно.

– Милая, – я заглянула на кухню, – посиди, пожалуйста, очень тихо, пока я не скажу, что можно говорить. Ладно?

– Угу. – Вероника бросила на меня непонимающий взгляд.

Пришлось объяснить:

– Я готовлю очень сложное лекарство, нужна тишина.

– Конечно, мам!

Я приволокла с чердака все, что нужно, и дневники. От одного из них почти не отрывала взгляда, чтобы ни в коем случае не ошибиться… Когда вода в котле принялась бурлить и плеваться, кинула в нее первый пучок травы. Готовилось отворотное зелье недолго, и даже заклинание не было слишком длинным, а вот настаиваться ему нужно около суток. То есть у Катарины есть все шансы уже сегодня воспользоваться прекрасным телом новенького.

Дневник я отшвырнула немного зло. В последний раз помешала зелье, ставшее вдруг совершенно прозрачным, как вода, и оставила томиться над углями.

– Вероника, можно больше не соблюдать тишину!

Стоило мне только произнести это, как тишину нарушил Михей. Шипящий от боли мужик ввалился в дом, держась за голую окровавленную грудь. Первой моей мыслью, конечно, было, что он подрался с Зафаром, но Михей опроверг мои догадки.

– В горах ногу подвернул, упал, разодрался вон весь. – Сосед снова зашипел, жмурясь. А потом вдруг зарыдал, что выбило меня из колеи на долгие минуты. – Кукуй сбежал! Совсем сбежал! Я гнался за ним, но упустил!

– Мы его совсем недавно видели у Гаскона.

– А потом он рванул в горы, и я за ним. Я в то время как раз пришел помочь мужикам с полом. Мне Уля никогда не простит, что Кукуй сбежал!

Михей опустился на диван, закрыл лицо руками. Какое-то время лил горькие слезы, и я страдала вместе с ним. Когда плачет мужчина – это рвет сердце любого. Тем более что и мне Кукуй был почти родным.

Пришлось успокаивать соседа ромашковым чаем. Потом осторожно помочь ему раздеться – ткань штанов и рубашки присохла к ранам. Живот и руки Михей сам протер мокрой тряпкой, я смыла кровь с его спины, шеи и бедер. Мужчина все время заливался краской: мол, как так, девушка его видит в чем мать родила, но я убедила его, что лекарь – не девушка. Лекарь – просто лекарь.

Я и сама спокойно относилась к тому, что бессовестно тру пятую точку Михея. Правда, будь передо мной полуголый Роберт, как в тот раз, после укусов пчелами, я бы снова нервничала. Новенький вызывал во мне самые постыдные чувства.

Когда Михей был отмыт от крови, а раны обработаны, я пожертвовала еще одной чистой простыней, чтобы перемотать самое пострадавшее место на теле – грудную клетку. Руки и ноги оказались повреждены несильно, разве что на лодыжке придется наложить несколько швов.

– Тебя усыпить? – Я склонила голову в раздумьях.

Мужик икнул, испуганно распахнув глаза.

– Зачем?

– Придется зашить рану на лодыжке, а швея из меня, прямо скажем, так себе.

– А во сне мне будет больно?

– Нет… наверное.

Михею оставалось только вздохнуть. Он выпил пузырек обезболивающего со снотворным заклинанием и почти сразу провалился в глубокий сон. Я едва успела помочь ему лечь на спину так, чтобы мне было удобнее тянуться к его левой ноге.

Иголка с самой обычной ниткой в моей руке дрожала, как осенний листик на ветру. Над губой мгновенно проступила испарина. Я впервые собралась зашивать не дырку на платье, а кожу живого человека! Едва вспомнила, что иголку вместе с ниткой нужно обработать, чтобы не занести инфекцию.

Всего три маленьких стежка, а столько нервов я не потратила даже в ночь, когда Савар выгнал меня из дома. Бережно смазала рану заживляющей кашицей из чайного гриба и корня лебеды и перемотала лодыжку тонкой лентой ткани. Вот и опыт зашивания ран появился. И почему я вообще думала, что в крошечной деревеньке меня ждет спокойная жизнь? Кажется, при Герде столько болезных не было, как за последнюю неделю.

Крови за сегодня я уже насмотрелась. Даже Вероника стала вздрагивать, когда в окне мелькала чья-то тень. Боялась, что идет очередной больной. Михея она увидела уже забинтованного, но вид покалеченных людей дочке совсем не нравился.

– Цветочек, дядя упал на камни, – объяснила я, собирая баночки и ненужные лоскуты ткани. – Это тебе на будущее – не лазай по горам, хорошо? Там опасно.

– Ни за что туда не пойду, – прошептала Вероника, шустро покидая гостиную.

Дария пришла вовремя – когда Михей проснулся и поковылял домой. И я надеялась, что они не пересеклись по дороге, потому что подруга выглядела едва ли лучше моего соседа. Синяк на половину лица, подбитый глаз, расцарапанные руки, которыми она прижимала к себе зареванного Юниона.

– Аленка… – Девушка заплакала, опуская малыша на пол. – Он на меня руку поднял!

– Кто?..

– Зафар!

Я зажмурилась, мысленно ругаясь как пьяный матрос. Судя по тому, как выглядел сам Зафар, Дария вовсе не забитая овечка и наконец-то смогла ответить.

– Он не отпустил меня к Еугену, – начала рассказывать Дария, заняв место на диване. – Сказал, что отец сам справится и мы ему ни к чему. Я пыталась