"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

— И они научили тебя создавать философский камень?

Я помолчал, выбирая слова.

— Они научили меня понимать природу жизни и смерти. А это — ключ ко всем алхимическим превращениям.

Марк кивнул, но я видел в его глазах множество вопросов. Пока рано было рассказывать ему всю правду о моих целях. Но основы он должен был усвоить.

— Завтра продолжим, — сказал я, поднимаясь. — А сегодня практикуй то, что узнал. И помни — этими знаниями нельзя делиться с посторонними. Римляне не готовы понять восточную мудрость.

— Понял, — серьезно ответил Марк. — Это будет нашим секретом.

Оставив ученика наедине с новыми знаниями, я поднялся наверх. Сегодня я сделал важный шаг — начал готовить Марка к работе с силами, которые выходят за рамки обычной алхимии.

Силами, которые однажды помогут мне найти то, что я ищу уже столько веков.

Покой.

После того как Марк углубился в изучение базовых принципов цигун, я остался один в лаборатории с мыслями о более практических вещах. Целебные настойки для патрициев — это хорошо, но моя истинная цель требовала иных препаратов. Более сильных. Более опасных.

Я запер дверь лаборатории и достал из потайного ящика несколько склянок, которые держал отдельно от основных запасов. Некоторые вещества слишком опасны, чтобы оставлять их на виду даже у самого доверенного ученика.

Белладонна — красавка, как ее называли в народе. Горсть ее ягод могла убить взрослого человека. Болиголов — растение, которым отравили Сократа. Мухомор — гриб, способный вызвать галлюцинации и смерть. Аконит — волчий корень, один из самых смертоносных ядов в природе.

За века жизни я изучил свойства множества ядовитых растений. Не из любви к убийству — скорее из профессионального интереса. Яд и лекарство часто разделяет лишь дозировка. То, что в малых количествах лечит, в больших — убивает.

Но сейчас мне нужны были не лекарства.

Первую настойку я решил сделать на основе болиголова. Это растение содержит кониин — алкалоид, который блокирует нервную систему. Смерть приходит от паралича дыхательных мышц, но сознание сохраняется до последнего момента.

Я тщательно измельчил сушеные листья и стебли болиголова, залил их чистым спиртом и поставил настаиваться в темном месте. Пропорции рассчитал так, чтобы одной ложки хватило для того, чтобы свалить взрослого мужчину, а трех — чтобы убить наповал.

Вторая настойка — на основе аконита. Это растение еще опаснее болиголова. Его яд действует на сердце, вызывая остановку. Смерть быстрая, но мучительная — сначала жжение во рту и горле, затем судороги, потом тьма.

Корни аконита я обрабатывал особенно осторожно, работая в перчатках. Даже небольшое количество сока на коже могло вызвать отравление. Настаивал на вине — алкоголь лучше извлекал активные вещества из растительного сырья.

Третья настойка была самой сложной — смесь белладонны, дурмана и мандрагоры. Три растения семейства пасленовых, каждое из которых содержало тропановые алкалоиды. В небольших дозах они вызывали галлюцинации и потерю сознания. В больших — остановку дыхания и смерть.

Я смешивал ингредиенты в точных пропорциях, которые выучил еще в молодости у одного персидского отравителя. Слишком много белладонны — и жертва умрет слишком быстро. Слишком много дурмана — и эффект будет непредсказуемым. Нужен был баланс.

Четвертую настойку я делал экспериментальную — на основе нескольких видов грибов. Мухомор для галлюциногенного эффекта, бледная поганка для разрушения печени, ложные опята для общего отравления. Коктейль, способный превратить даже самого сильного воина в беспомощного безумца.

Работал я медленно и осторожно. Каждое движение было выверенным, каждая пропорция — рассчитанной. Ошибка могла стоить жизни не только жертве, но и мне самому. Хотя в моем случае смерть была желанной, а не страшной.

К вечеру у меня было готово четыре склянки с различными ядами. Каждая помечена особым символом, понятным только мне. Каждая способна убить быка или свалить роту легионеров, если добавить ее в общий котел с едой.

Но убийство не было моей целью. Эти настойки — лишь инструменты для защиты и… принуждения, если потребуется. В мире, где власть решает все, иногда нужны веские аргументы для продолжения исследований.

Я тщательно запечатал склянки воском и спрятал в секретном отделении каменной стены. Марку знать об их существовании пока не следовало. Ученик еще не готов к таким знаниям.

Но рано или поздно он узнает. Когда мы дойдем до создания настоящего философского камня — того, что способен превратить живое в мертвое — ему придется работать с веществами не менее опасными.

А пока пусть думает, что мы лечим римских патрициев от болей в суставах и проблем с пищеварением. Время истины еще не пришло.

Но оно приближалось с каждым днем.

Закончив работу, я вымыл руки в растворе уксуса и соли — это помогало нейтрализовать остатки ядов на коже. Затем сжег все использованные материалы и тщательно проветрил лабораторию.

Никто не должен был знать, чем я занимался этим вечером. Даже стены виллы Корнелия.

Особенно стены виллы Корнелия.

Глава 8

Утром, после обычной тренировки с мечом и завтрака, мы с Марком спустились в лабораторию для продолжения экспериментов. Вчерашний урок по работе с жизненной энергией дал мне идею для нового направления исследований.

— Сегодня мы изучаем кровь, — сказал я, раскладывая на столе различные склянки и инструменты. — Это субстанция, которая несет в себе саму жизнь.

Марк заинтересованно наклонился над приготовленными материалами.

— В каком смысле?

— Кровь — это не просто жидкость, — объяснил я, доставая из клетки белую крысу. — Это носитель жизненной силы, той самой ци, о которой мы говорили вчера. Понимая природу крови, мы приближаемся к пониманию природы жизни.

Я быстро и точно взял образец крови у крысы — она пискнула, но осталась жива. Капли темно-красной жидкости я поместил на стеклянную пластинку.

— Посмотри в увеличительное стекло, — предложил я Марку. — Что видишь?

— Красную жидкость… и какие-то мелкие частички?

— Эти частички — носители жизни. В разной крови они ведут себя по-разному. У молодых животных они активнее, у старых — медленнее. У больных — деформированы.

Я взял образцы крови у нескольких животных — крысы, кошки, небольшой змеи. Каждый образец пометил и разместил в отдельной склянке.

— А теперь самое интересное, — сказал я, доставая острый нож. — Нам нужен образец человеческой крови для сравнения.

— Моей? — неуверенно спросил Марк.

— Нет, — я надрезал себе палец и выжал несколько