Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

наблюдая за его действиями такими же остекленевшими глазами, как и у меня. Лишь неугомонный Резак носился по пляжу, то блинкуя, то прячась в невидимости творил на золотом песочке настоящую гекатомбу из нашинкованных тел хрюнячих свинок и бедолаг наездников. Про богомола хотелось сказать, что он действовал, как автомат, но так он им и являлся, то и действовал с такой чёткостью и выверенностью, какая недоступна ни одному живому существу.

За те недолгие секунды, что я бестолково пялился на водную гладь ожидая появление на ней грандиозного королевского флагмана, на пляже всё кардинально изменилось: весь пляж на всём протяжении до упора был забит агрессивными существами, которые продолжали непрерывными потоками выливаться и выливаться из окружающего нас леса.

Откуда я здесь столько? Инкубатор что ли где-то в лесной чаще запрятан? Впрочем, сейчас это не имеет значения, если в ближайшие минуты мы не уберёмся отсюда, нам не выжить, а больше времени, несмотря на все старания, механический богомол нам дать не сможет. Хотя старался он изо всех сил: растопырив в стороны свои лапы-косы и многочисленные хвосты он перекрыл ими все подступы в нашим драгоценным телам.

Те метались в воздухе как заведённые, рубля, пронзая и рассекая всех, кто пытался напасть на него или добраться до нас. Груда изуродованных тел у его ног быстро росла, волей-неволей навеивая мне воспоминание о Защитнике и нашим противостоянии оборотням, на одной далёкой малоизученной планете.

Ладно, ностальгировать можно и во время каста заклинания, если нам не удастся убраться отсюда, то надо хотя бы подороже продать своей жизни и добыть побольше опыта и лута. Лутом, насколько я вижу, занялся Резак, бросивший свои бесполезные махания кинжалами и передислоцировавшейся под ноги нашего механического защитника и теперь в промышленных масштабах развеивает убиенных им тварей. Видимо, места в сумке у него совсем не осталось, так как исчезающие тела сменялись грудами из не собранного лута, но хотя бы деньги и мелкую бижутерию он собрать должен, а насчёт подороже продать своей жизни… Этим сейчас мы и займёмся.

Некоторые твари те, что посообразительней, перестали лезть под убийственные клинки богомола, забрались по грудью в воду и начали обходить его по реке. Одно направление перекрыл им Странник со товарищи, другим, видимо, придётся заняться мне. Тряхнул кистями рук и направив одну ладонь вдоль реки включил огненный поток: слабое заклинание, но каждые пару секунд переходящее на новый такт со значительным усилением, если мы продержимся здесь хотя бы пару минут, к концу этого срока жидковатый сейчас огонь будет похож на работу двигателей реактивного самолёта изжаривающего любого, кто захочет подойти ко мне ближе, чем на пять метров, а чтобы занять наших незваных гостей прямо сейчас, комплект архимага дарует возможность кастовать одновременно второе заклинание. Я пристально уставился на группу дендроидов и Хранители леса, которые забрались воду так, что оттуда были видны только их кроны, да уродливые головы, кастуя прямо на речном дне подземный огонь. Неспокойная вода вдруг налилась светом, будто на дне разом загорелись сотни прожекторов, а затем вверх рванули струи перегретого пара и бушующего огня, а сама вода вскипела и забурлила выбрасывая наверх всплывших дендроидов и унося их от нас течением, хранители замолотили своими щупальцами и рванули из кипящего месива, стараясь или убраться куда-нибудь подальше или наоборот добраться до нас и наложить эти самые щупальца на наши бренные тела. Я с их агрессивными намерениями был в корне не согласен поэтому добавил туда ещё, только что откатившимся метеоритным дождём. Подогретые снизу и жёстко ударенные сверху, многие из них не выдержали этой несправедливости и обмякли безжизненными телами всплывая на поверхности воды. Я уж было начал новый каст чтобы добить оставшихся, но было сбит с ног резким сотрясением земли, бросившим меня на колени.

Не знаю может у Старейшины была возможность телепортироваться или он многократно ускорялся в пределах своего леса, иначе я не могу понять, как гигантское тридцатиметровое дерево могло так быстро и незаметно преодолеть это расстояние, буквально за считанные минуты оказавшись возле нашего пляжа. Ещё две секунды назад его здесь не было и вот эта громада, раздвигая своими ветвями стволы молодой поросли, вываливается на то, что совсем недавно было золотым песком пляжа, а сейчас было больше похоже на размытый разливом реки скотомогильник. Взревел, выпуская из своей раззявленной пасти облако гнуса и ядовитый мошкары и сотрясая землю потопал к нашему защитнику, нависая над ним будто разозлённый тролль над мирным запечным тараканом. Слава всем богам, что у нашего механического защитника полностью отсутствовала фантазия и тот не дрогнул перед своим визави и ещё слава богам, что на несколько мгновений весь мир замер, и я смог просипеть:

— Резак, хватай шесты, все на борт.

Все удивлённо посмотрели на меня, но неожиданно даже для самого себя, я не шутил. Направив левую руку, из которой всё ещё продолжал бить поток огня, на тучу летящего в нашу сторону гнуса, правую я направил на воду, начиная каст ледяного бурана. Воздух вокруг меня мгновенно потемнел, наполнился ярящимися ледяными осколками, а затем ринулся вперёд, поднимая на воде двухметровый вал воды, мгновенно замораживая его и понесся дальше, образуя на поверхности воды ледяной плот шириной метров пять и длиной в двадцать, будто ёж иголками усыпанный метровыми сосульками, смертоносным частоколом торчащим вверх и вдаль. На такой и смотреть было страшно, не то что садится, но выбор у нас был невелик, здесь на берегу нас ждала только смерть. Видимо, все думали так же, так как никто тормозить не стал. Резак подхватил пяток бамбуковых стволов, срезанных богомолом в горячке боя и первым рванул на импровизированный плот, я продолжая сжигать облако гнуса медленно отступал вслед за ним, наблюдая начало битвы между гигантом и титаном, не отрывая от этого зрелища взгляда даже тогда, когда Странник перекинув Флору через ледяной вал на плот, схватил меня подмышку и понес туда же.

Видимо решив, что с него достаточно и одного старейшины, богомол начал бой со своего любимого вопля, только этот был на порядок противнее и громче, чем всё то, чем он потчевал нас до этого. Звук был настолько омерзительным, что у меня эмаль на зубах потрескалась, но зато и эффект от него получился что надо: создалось впечатление, что на этом берегу проходит конкурс для благородных девиц, как правильно надо падать в обморок при очередной скабрезной шутке какого-нибудь местного поручика Ржевского. Все существа до единого, что были на этот момент на пляже и рядом