"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

Глава 24

Обычные

Харпер зашла в квартиру вслед за Деймондом, тут же скинула босоножки и упала на диван в гостиной. Прошло три дня после завершения их эпичной истории, силы медленно восстанавливались и жить уже определенно было возможно, но все равно иногда накрывал вопрос: а зачем куда-то идти? В этот раз победило желание поесть, но выдохлись они оба с Деймондом невероятно быстро.

— Мы не обязаны идти на вечеринку, — заявил Деймонд, садясь рядом. Зевнул. — Никогда в жизни так не уставал.

— Феликс и так на три дня ее отложил, — ответила Харпер, положила голову на его плечо. — В процессе станет веселее. Особенно, если твоя мама принесет увеселительные настойки.

— Уже сварила!

— Значит, идем.

В дверь постучали, Деймонд нехотя встал и ушел открывать. Харпер вдохнула полной грудью, закрыла глаза, желая поспать перед вечеринкой — ей точно понадобятся силы вечером.

— И? Долго ты меня игнорировать будешь⁈

Харпер распахнула глаза, непонимающе посмотрела на Инну, которая стояла посреди ее гостиной в Мунфоле. Она-то привыкла, что их отношения строятся на переписке и передаче файлов друг другу. Максимум — созвоны. А тут…

— Что? — уточнила Харпер, выпрямляя спину.

— Я уже неделю жду, когда ты хоть как-то отреагируешь на мои письма! Правки редактора кто будет принимать? У нас сроки горят!

Инна вложила в руки оторопевшей Харпер флешку. Подтащила стул и села напротив, вскинула брови, ведь писательница, которая напрочь забыла, что она писательница, лишь моргала, пытаясь осознать, что это за зверь такой — правки.

— А-а! — выдохнула Харпер. Мозги возвращались на место, возвращая и знания. Деймонд лишь фыркнул, наблюдая за происходящем. Он стоял в дверях, сложив руки на груди и искренне наслаждался происходящим. — Я была немного занята. Да и связи меж мирами нет — как я могла твои письма получить?

— Что может быть важнее твоей книги? — уточнила Инна. — Да про тебя все говорят, что ты на письма отвечаешь максимум за полчаса.

— Произошла смена приоритетов. — Харпер задумчиво крутила флешку в руках. Еще пару месяцев назад она бы определенно отказалась идти на вечеринку Феликса, осталась бы дома, просидела до утра с ноутбуком, чтобы максимально быстро принять или отклонить правки, исправить текст, доработать до идеала, но теперь… — Я все еще немного занята. Мне нужна неделя.

— Неделя? Еще неделя?

— Я в Мунфол переехала. Общаться со мной станет сложнее.

— Мне теперь каждый раз к тебе бегать с флешками?

Харпер пожала плечами. Может, и придется.

— Я приму правки в течении недели, вернусь в Питер и пришлю тебе файл на почту. Обещаю.

— Иначе я снова приду! Или… о, иначе я сама приму все правки. Все спорные моменты просто вырежу из книги. Допишу кое-что на свое усмотрение. И мы издадим книгу в таком виде. И это будет чертов Франкенштейн!

Харпер рассмеялась, кивнула: в целом, звучит, как забавный опыт! Инна непонимающе закатила глаза, махнула рукой и пошла к выходу. Повинуясь порыву, Харпер ее окликнула.

— Мы свитки уничтожили, Феликса сделали новой Смертью. Сегодня празднуем в замке сообщества. Придешь?

— Серьезно? Падение небес отменяется? — Вопреки словам, Инна явно испытала облегчение, что конец света отменен. А, может, просто радовалась, что теперь ее автора никто не хочет убить. — А я-то надеялась, что ты потом об этом книгу напишешь!

— Напишет, — подтвердил Деймонд. — Уже обещала мне.

— Сумасшедшие, — усмехнулась Инна, выходя из квартиры. — Я приду! Внесите в список гостей!

Хлопнула дверь, и Харпер откинула флешку на стол, скорее легла на диван и обняла подушку. Вдохнула полной грудью парфюм Деймонда, широко улыбнулась, так хорошо и спокойно стало на душе.

Мир спасли. Новую Смерть сотворили. Врагов победили. Обрели семью и даже нашли свой дом.

Чем вам не хэппи-энд?

— Мы победили твою манию всегда выбирать книги! — сказал Деймонд, занимая место, где до этого сидела Инна. — Говорил же, что помогу тебе справиться с синдромом отложенной жизни.

— Это мы давно побороли, — ответила Харпер, скинула подушку на пол и протянула руку к мужу, потащила его к себе.

На диване вдвоем было тесно, но все равно до безумия хорошо. Они обнимались, целовались, обсуждали предстоящую вечеринку, пока не уснули.

А флешка так и лежала забытая на столе. Может, Харпер слегла обманула. Может, ей потребуется немного больше времени. Разве она не заслужила отпуск после всего, что они пережили?

Да и всерьез подумывала начать издаваться только в Мунфоле. Здесь интернета нет, значит, больше не придется играть роль того, кем она быть не хочет — блогера, смм-щика, актера, режиссера, комика, лучшего продажника, что знает этот мир… кем там еще писатель нынче должен быть, чтобы его книги читали? Просто, мать вашу, читали! Хотя бы аннотацию открывали…

Ой, плевать на это все! Будет писать и издаваться в Мунфоле. Даже если ее будут читать только ее друзья — этого ей хватит.

Она закрыла дыру в душе, когда обрела семью. Больше нет нужды становиться знаменитым писателем, чтобы это сделать.

Харпер упала на стул у окна в бальном зале в замке светлого сообщества. Часто дышала, махала руками на разгоряченные щеки, улыбаясь от уха до уха. Да, устала. Ноги гудели. В голове витал туман. Но на душе как хорошо! А весело как!

К ней за столик почти сразу подсел Феликс и протянул ей бокал. Она уверено замотала головой. Сцена осталось в другом конце зала, все еще было очень громко, но друг друга слышать не мешает. Уютный полумрак окутывал танцующих и веселящихся людей. Казалось, сегодня здесь собрался весь Мунфол.

— Сегодня не пью.

— Это не алкоголь. Лимонад.

— О, тогда в самый раз.

Харпер жадно выпила напиток, облизала сладкие губы, а внутри стало еще лучше. Феликс постукивал пальцами по столу и выглядел… собой. Словно не стал несколько дней назад Смертью, словно ничего и не изменилось. Это радовало, но и настораживало одновременно.

— Как себя чувствуешь? — спросила Харпер. — Не тяжело держать на себе весь Мунфол?

— Чувствую себя прекрасно, золотце, — заверил Феликс. — Просто стал еще сильнее, чем был до.

— И не тяжело? А то мама так жаловалось…

— Не забывай, что Элизабет была человеком до того, как стала Смертью. Я же был