Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

рукой указал куда мне сесть офицер КГБ. — Надолго вас не задержу. Всего лишь пара вопросов. Ну и кое-какая информация будет для вас от меня. — После этих слов он уселся в кресло за рабочим столом майора. Извлек из кармана портсигар, но, повертев в руках, так и не открыл, положил перед собой. — Целители, знаете ли, не рекомендуют табачком злоупотреблять. А у меня работа, сами понимаете, нервная. Как тут не закурить, когда башка от напряжения идет кругом? И все-таки стараюсь пропускать, курю хотя бы через раз. — Зачем-то сообщил он. Ну да, контакт налаживает, в доверие втирается, мол, я такой же как и все обычный человек, со всеми слабостями, характерными обычным людям. А то, что на нем форма офицера-особиста, не стоит обращать внимания.

Тут в моей голове раздался мыслеголос Клариссы:

— Александр, в смежной комнате за дверью фиксирую наличие человека. Определенно маг. Судя по моим данным, пытается установить над тобой ментальный контроль.

Пара вопросов, значит, в непринужденной обстановке вне стен Конторы. Вот же жучилы хитрожопые! Ладно, еще посмотрим, кто из нас окажется хитрее.

— Клэр, активируй протокол номер два. — Это означает, что поверх моих настоящих воспоминаний появится нехилое нагромождение ложных моментов, призванных сокрыть любую информацию, которую мне бы хотелось оставить при себе.

— Итак, Полубояринов Александр Николаевич, если вас не затруднит, расскажите о себе. Кто вы? Откуда? Каким образом оказались под покровительством покойного Альмансора Фаттаховича?

Ну спросил! А я таки взял и ответил честно и откровенно. Ха-ха! Хотя, менталист за стенкой давит магией и направляет мои мысли в нужную сторону. Обычный человек не соврет, даже маг. Но я же не совсем обычный.

— Господин комиссар третьего ранга…

— Полноте, Александр Николаевич, давайте обойдемся безо всей этой казенщины. Для вас я просто Велимир Кондратьевич.

— Вообще-то, Велимир Кондратьевич, мне особо и рассказать нечего. По словам моего благодетеля, он обнаружил меня на могильной плите после удачного упокоения восставшего лича на кладбище во владениях некоего Терентия Прохоровича Злобина. Случилось это около месяца назад в самом начале августа. Там он находился по заданию Коллегии Магов и по согласованию с Гильдией Охотников. Сам же я никаких подробностей своей прошлой жизни не помню. Только что разговаривать не разучился, к тому же, кое-какие знания по естественным наукам в голове сохранились и еще некоторые навыки. — Хотел добавить, что еще и крестиком вышивать умею, но сдержался, могут не понять шутку юмора, неведомо откуда возникшую в моей голове. — Да, еще один момент, Альмансор Фаттахович как-то мельком упомянул, что я стал жертвой каких-то, то ли разборок между богами, то ли их игрищ. Так что, не обессудьте, ваше высокоблагородие, но в этом плане ничем вас порадовать не могу.

— Ну да, ну да, — закивал головой Пухов, — навыком управления оружием вы владеете весьма и весьма достойно. Эко лихо вы расправились с целым отрядом боевиков-профессионалов. Кто бы мог подумать, что подобное в принципе возможно? И гражданские от вашей стрельбы не пострадали. Просто чудеса и только! Снимаю перед вами шляпу. — И тут же, как бы вскользь ненароком поинтересовался: — Интересно, где обучают такому умению? Вообще-то поначалу мы подумали, что огнем управлял ваш водитель, но Петр Григорьевич постеснялся присвоить чужую славу и указал на вас. — Ага, постеснялся, поди с менталистом кололи парня, как меня сейчас пытаются «раскрутить» на информацию. Все-таки молодец я, что не привлек Васильева к операции по устранению Коринфского-Золотова.

Однако я лишь развел руками с серьезной миной на лице.

— К великому своему сожалению, ничем не могу вам помочь, Велимир Кондратьевич. Сам бы хотел знать кто я и откуда. В голове только имя, отчество, фамилия, а также возраст. Остальное, как будто начисто стерто из памяти. А насчет управления бортовым оружием «Каравеллы», сам не понимаю, что случилось. Как только жизни моей и моего водителя начала угрожать смертельная опасность, у меня в мозгу будто что-то щелкнуло. Вот тут-то я и дал жару. Определенно, в прошлой жизни я был военным, может даже повоевать довелось… Ну да, скорее всего где-то повоевал, просто так такое умение ниоткуда не появляется. Вы со мной не согласны?

— В том, что вы имеете реальный боевой опыт, Александр Николаевич, у наших аналитиков ни малейших сомнений. А вот мест, где вы бы могли его приобрести множество. Мы сделали запросы в соответствующие инстанции, в том числе иностранные, но надежды получить ответы минимальные, особливо, ежели ваше обучение и служба проходили за пределами Российской Империи.

А вот это в самое яблочко. Знал бы мой визави, что я природный русак и обучался умению управлять артиллерийскими системами в российской Академии, вот только не имперской, а республиканской — вот бы удивился. Но я ему не скажу. Замучает вопросами, еще и «ботанам от магии» на растерзание передаст, мол, покопайтесь-ка у него в башке, может там чего сыщется на благо нашей великой родины. Нет, нет и нет! Категорически отказываюсь на любые эксперименты с моим мозговым веществом. Пусть лучше считают меня наемником какого-нибудь иностранного легиона, или даже действующим офицером какого государства.

— Вполне возможно, — пожал плечами я и, изобразив скорбную мину, выдал: — Сожалею, что ничего интересного о своем прошлом сообщить не могу.

— А какими иностранными языками владеете? — Неожиданно поинтересовался безопасник.

А вот и хренушки ты угадал. Думает, что самый умный? Таки мы тебя удивим.

— Английский, французский, немецкий, испанский, итальянский, — начал перечислять я, — японский, китайский Путунхуа, хинди и еще штук пятнадцать других языков и наречий. — Ну да, баловался когда-то изучением иностранных языков на спор с говнюком Соболевым, кто быстрее освоит вьетнамский, турецкий или арабский, ну и так далее. В принципе, неплохая тренировка для мозгов. К тому же, знание многих языков объективно повысило мой IQ процентов на двадцать.

Еще какое-то время комиссар третьего ранга, что называется, гонял меня по разным темам непонятного для меня экзамена. Между нейтральными, на первый взгляд, вопросами, поинтересовался не знаком ли я с господами Колчиным и Коринфским-Золотовым.

Тут мне скрывать нечего. Ответил, как оно есть, дескать, с Дмитрием Афанасьевичем общался по поводу внесения моей персоналии в столбцы «Бархатной книги». О Василии Захаровиче лишь слышал от того же Колчина, как о бывшем претенденте на пост патриарха рода Коринфских.

После этих моих слов Пухов встрепенулся:

— Значит, вы не отрицаете, что ваше отношение к графу Коринфскому-Золотову не самое благожелательное?

Ага, сейчас этот «добрый человек» попытается присовокупить Полубояринова Александра Николаевича к покушению на жизнь графа. А вот залупа вам с отворотом, господин комиссар.

— Вы заблуждаетесь, Велимир Кондратьевич. Как