"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Решили, что для начала позавтракают Феонил и Миалинта. Следующая пара притронется к еде через два часа. И так – до самого обеда. Старика рассмешила подобная очередность, схожая с нашим ночным караулом, однако он ее принял.

Тенуин и Теор заняли дозор на крыше. Мы с Громом и Эрзой обыскали остальной дом. Никаких ловушек, ничего странного. Из вещей нерлита нашелся лишь заплечный мешок с едой, книгами и обычными путевыми припасами. Во всех комнатах прибрано. За ними явно следили. Беспорядок был только на первом этаже из-за проломленной стены.

– Странный зал для гостей, – прошептала Эрза.

– Да уж, – кивнул Громбакх.

Зал действительно вызывал удивление. Ни одного стула, ни одной лавки. Только крупный, по кромке обитый медью кедровый стол. На нем – четыре пустующие плошки. Рядом со столом на высокой раме – четыре одинаковых зеленых костюма со сложными узорами из переплетенных нитей, кантов, кисточек и ленточек. Под ними – четыре пары одинаковых ботинок с кожаными бортами и высокой деревянной подошвой. Четыре кинжала на подставке. Четыре головных убора. Четыре перстня – самых простых, без драгоценных камней, да и выполненные, кажется, из закаленной стали. Все на вид старое, почти ветхое.

К обеду мы благополучно позавтракали. Пока что не было признаков ни отравления, ни дурмана. Пилнгар, как и обещал, ответил на вопросы, только говорил, как правило, витиевато, иносказательно и часто упрекал нас в неумении задать правильный вопрос. Однако мы узнали главное. Такие места, как выродившийся Лаэрнор, нерлиты считали Родниками Эха – верили, что они предвещают Великую смерть, которая обновит для начала Земли Эрхегорда, а затем и весь видимый мир. В Роднике, пройдя испытание, можно задать главный вопрос своей жизни и получить на него вразумительный ответ. Каким именно будет испытание, старик не знал. Кто именно ответит на вопрос, он также не сказал, ограничился пространным утверждением:

– Родник Эха подобен трещине, в которую струится знание Акмеона. И ответ ты получишь от себя самого, потому что он заложен в тебе изначально. Родник лишь поможет его найти и понять.

Ничего более конкретного о природе творившегося здесь безумия мы так и не услышали. О том, связано ли вырождение города с тем, что его окружают стены каахнеров, Пилнгар ответил так же расплывчато:

– В нашем мире все связано.

Когда я пересказывал Громбакху этот разговор, охотник лишь раздраженно сплевывал густую синюшную слюну:

– Он-то ладно. Крыша там не то что течет, ее прорвало до подвала. Но вы-то! Нашли кого слушать! Я тебе сам, хочешь, и не такой конюшни понаговорю. И про зерна, и про даурхатты…

По словам Пилнгара, вывести из Лаэрнора способен лишь тот, кто прошел испытание:

– Ваш вопрос и полученный ответ сами по себе становятся дверью, через которую можно выйти.

Старик утверждал, что иного выхода нет. Узнав от Миалинты, что мы направлялись в Авендилл и попали сюда не по своему желанию, что лес сам поглотил нас, Пилнгар оживился. Заявил, что Авендилл и Лаэрнор связаны единым источником, что местный Родник Эха зародился как раз в Авендилле и что в нашем путешествии не было ничего случайного.

– Быть может, вы отправились на руины только для того, чтобы оказаться здесь.

Чем больше таких ответов я получал, тем крепче во мне зрело раздражение. Хотелось наконец услышать нечто более конкретное, осязаемое – то, что удалось бы разложить перед собой в виде понятных фактов.

– Нет. – Я качнул головой. – Мы направлялись в Авендилл, чтобы найти… найти нашего друга.

– Значит, путь через Лаэрнор для вас – самый близкий. Судьбы всех людей лежат на струнах Акмеона.

– Только мы уже потеряли тут четыре дня.

– Близкий путь не всегда самый короткий.

– Да, но…

– Быть может, лес, поглотив, спас вас от гибели. Вы этого не знаете. Не прояви он свое участие, не укажи путь сюда, к Роднику, вы могли давно лишиться жизни. Все предрешенное случится, не беспокойтесь.

– Вы сказали, что перед человеком, прошедшим испытание, открывается выход из города.

– Так и есть.

– И ваше испытание скоро начнется.

– Да. Хозяйка ждала вас, чтобы начать.

– Ждала нас… Ну хорошо. Когда откроется дверь, вы нас выведете? Это возможно?

Пилнгар ответил не сразу.

Опять этот чужой пустынный взгляд, будто из холодных колодцев его глаз выглянул кто-то иной, довлеющий над сознанием старика и вольный исподволь контролировать его мысли и слова.

– Это возможно.

– И вы нас выведете.

– Да. Но тогда вы не сможете задать свой вопрос. Останетесь без ответа, ради которого сюда пришли.

– Я согласен.

Договоренность с Пилнгаром едва ли придала уверенности нашему отряду. Эрза вовсе считала старика безумным. Так или иначе, пренебрегать даже таким сомнительным шансом на спасение мы не собирались и договорились впредь не грубить старику, не насмехаться над ним и не спускать с него глаз.

Пилнгар пригласил заселиться в подготовленные комнаты второго этажа, но мы предпочли занять соседний дом. Он был значительно меньше, к тому же не отличался чистотой, но там было спокойнее. Бахрома многолетней пыли и заскорузлые простыни никого не смущали.

После краткого обсуждения Тенуин предложил разделиться. Мы с Миалинтой и Феонилом согласились остаток дня наблюдать за Пилнгаром, остальные отправились на разведку, рассчитывая к вечеру бегло осмотреть другие кварталы Лаэрнора – все, кроме Озерного.

Я отчасти соглашался с Эрзой, считавшей Пилнгара безумным, но решил возобновить наш разговор – хотел больше узнать о связи Лаэрнора с Авендиллом, об испытании, к которому готовился старик. Миалинта осталась со мной, пообещав при случае использовать свои познания о вере нерлитов, а Феонил поднялся на крышу – следить за перемещениями личин.

К моему разочарованию, граничащему с раздражением, Пилнгар так и не прояснил ни одного из произнесенных ранее слов, однако принялся с воодушевлением говорить о главах Бирюзовой книги. «Суэфрит. Несущий Эхо». Как пояснила Миа, именно этим старик занимался – ходил по городам, селам Земель Эрхегорда и, возможно, других Земель, чтобы рассказывать о сотворении мира. Поначалу я слушал лишь в надежде уловить какой-нибудь намек на то, что случилось здесь, в Лаэрноре, но затем увлекся самим повествованием о странствиях Всевещного, в наших краях названного Гунк’лаиром, а в Западном Вальноре – Акмеоном.

– Никто не знает, каким было начало. Акмеон жил в неведомом нам мире. Тогда не было ни движения, ни пространства, так что описать его привычными словами невозможно. Что бы сказал чергорский крот о солнце, если у него нет глаз, чтобы увидеть солнечный свет?