Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

действий в тылу врага вряд ли бы кто придумал способ более действенный, чем заброс одной такой красавицы. Именно – одной! Будь их две – армия Юга и дальше представляла бы собой грозную силу, а так… По крайней мере, к моменту описываемых событий о должных наступательных операциях никто не думал. Генералы только и мечтали сохранить голову на собственных плечах. Ну и два наивысших в иерархии человека всеми силами ограждали свои тушки от покушений.

Оксенту Второму, можно сказать, сильно повезло, что всё-таки свою личную охрану он оставил из старых, проверенных ещё в собственном детстве телохранителей. И те, после начала тотальных покушений на императора, в течение нескольких дней творили настоящие чудеса. Изловили и уничтожили с десяток наёмных убийц, предотвратили пять отравлений, спасли раз десять при срабатывании коварных ловушек и настроенных на убийство самострелов.

Но ведь всему в этом мире наступает предел. В конце концов, либо Оксент должен был погибнуть, либо понять, кто его на самом деле пытается сжить со свету. И благодаря его некоторому везению, преданные ему люди таки наткнулись на неприглядные факты, по которым можно было отыскать инициатора и вдохновителя совершаемых покушений. Естественно, что император вначале не поверил и чуть не прибил на месте докладывающего ему человека. Но во время перепроверки вскрылись новые злоупотребления и стали ясны преступные намерения самозваного странствующего короля. Вдобавок благодаря резко изменённым способам охраны удалось избежать сразу двух очередных покушений. К тому же на этот раз исполнители были схвачены живыми, и от них уже стали распутывать ниточку к конкретному заказчику.

Грянула кровавая буря внутриведомственных разборок. А когда Оксент находился в ярости, ему кровь затмевала глаза и гасила всякие признаки человеколюбия. В течение часа в ставке были убиты и вырезаны около сотни рыцарей, сумевших окопаться на самых ответственных и значимых постах.

Ринулись убивать и Дашига Керранги. Но того ценой своих жизней спасли наиболее близкие боевые товарищи, прошедшие с ним два континента. Они дали последний бой отряду разъярённых редондерцев, которые рвались отомстить за своих очернённых генералов. Самозваный король успел выскочить на балкон, и уже оттуда, рискуя сорваться с узкого карниза, пробрался к углу здания. Там спустился по дереву на землю и успел ворваться в казармы своего воинства чуточку раньше, чем их оцепили отборные воинские части императора.

Сказалась высочайшая воинская дисциплина, наивысшая боевая готовность и непрекращающиеся учения, которыми рыцари занимались ежедневно. Так что, несмотря на спокойное перемирие, они оказались гораздо лучше подготовленными к рубке в любом месте: хоть на открытом пространстве, хоть в замкнутом помещении. А уж когда они добрались до своих коней-тяжеловозов и сумели их тоже одеть в броню, то прорыв из древней столицы королевства Гачи прошёл как раскалённый нож по маслу. Ко всему ещё не все армейские части успели настроиться, изменить психологическое отношение к недавним союзникам. Ещё час назад – верные союзники и бесстрашные сторонники Оксента, а сейчас – вдруг самые отъявленные враги и негодяи. Не укладывалось подобное в голове у многих. Потому и не сражались с огоньком и выпустили рыцарей из города. Восемь сотен всё-таки положили на улицах, площадях и внутри зданий, но двум тысячам из некогда трёхтысячного корпуса удалось уйти. Правда, в начале своей эскапады корпус сделал движение всеми бронированными отростками в сторону дворца, где находилась Катрин. Но тут им обломилось, потому что навстречу свою лучшую тысячу поднял сам император. Так что появился выбор: погибнуть в попытках вырвать красну девицу из рук соперника либо благоразумно отступить.

Король рыцарей, как ни был ослеплён желанием обладать прекрасным телом, поступил резонно и верно: увёл своих боевых товарищей из города.

Двинулись они строго на запад, опережая по пути следования всех посыльных и даже голубиную почту. Там они без труда пересекли границу, а в королевстве Кезохи двинулись прямиком в горы, как раз в те самые, где находился всем известный монастырь Дион.

Сам монастырь, из которого когда-то на помощь Менгарцу были направлены лучшие знахари и целители, под пяту оккупации не попал. Потому что, по сути, считался неприступным. Да и во время своих тотальных наступлений Оксент Второй вполне громогласно заявил, что целители – это независимые, не относящиеся к какой-либо политике люди. А значит, у них остаются все права на самостоятельное правление в собственной среде. Даже прислал к монахам своего посла с красиво написанным меморандумом, закрепляющим за ними независимость на веки вечные. Может, просто не хотел распылять силы на штурм неприступной твердыни, а скорее всего, понимал, что толку ему от подобного завоевания никакого. Так что предпочтительнее сделать широкий жест, чем потом умываться кровью неоправданных жертв.

Да вот только он не знал, что ещё тогда его верный вассал, странствующий король Дашиг Керранги, попытался с помощью богатых даров, а также постоянно отправляемых в Дион отысканных библиотек втереться к старцам в полное доверие. А чуть позже удалось поселить в неприступной твердыне среди гор одного своего рыцаря, умеющего врачевать, и десяток собранных по иным королевствам молодых юношей. Все они усиленно обучались умению исцелять и очень старались стать среди монахов-врачевателей своими. Уж очень хотелось Дашигу решить две проблемы: иметь в корпусе отряд преданных лекарей и заодно получить место для укрытия в случае непредвиденных обстоятельств.

Вот такие обстоятельства и свалились на его голову, по причине воспылавшей с его стороны страсти к новой наложнице императора Катрин. Рыцари собрались схорониться в надёжном месте, немного оклематься после потерь, а потом уже, собрав вокруг себя ещё несколько тысяч недовольных оккупацией, нанести удар по ставке Оксента Второго.

Вроде планы вполне верные, и расчёт строился по всем законам логики. Ведь в последние месяцы в монастыре Дион уже не раз принимали караваны с книгами и дарами, которые сопровождало до десятка рыцарей. Прибывших запускали внутрь, выделяли лучшие гостевые покои и обращались с ними как с персонами грата. А значит, этим можно было воспользоваться и сейчас.

Вот Дашиг, вместе с десятком рыцарей, сбросив доспехи и даже оставив багаж, ещё от самой границы ринулся вперёд. Планировалось войти в монастырь, а уже внутри, пользуясь помощью давно внедрённого туда лекаря и десятка его молодых помощников, в нужную минуту открыть неприступные ворота. Потому что даже любой недоумок понимал, что весь корпус в свою твердыню монахи-врачеватели ни за что