Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Но очевидцы произошедшего уже торопливо расходились, смущенно пряча глаза. Одна лишь тщедушная старушка, по всей видимости – только что подоспевшая «на интересное», голосила, размахивая облезлой палочкой:

– Так его, родимого! Пущай знает, как на честных людей набрасываться!

– Не волнуйтесь, гражданочка, разберемся, – важно произнес сияющий, словно мыльный пузырь, ефрейтор. Он уже мысленно прибавлял к своему небольшому окладу премию за поимку опасного преступника – судя по разъяренному виду «важного» человека, этот парень, несомненно, таковым станет.

Затолкав бесчувственного Сергея в «собачник» и включив мигалку, стражи порядка отчалили, оставив растерянную женщину, обнимавшую ребенка, и продолжавшую что-то бормотать себе под нос старушку.

После трех суток содержания в КПЗ, где Решетов сражался с тяжелейшим похмельем и последствиями страшного удара, отправившего его в небытие, он был ознакомлен с обвинительным заключением и доставлен в мрачное здание следственного изолятора. Настаивать на своей невиновности Сергей не стал – толку-то! Гниды в погонах и мантиях все описали весьма доходчиво и красиво: «Хулиганство… нанесение побоев… алкогольное опьянение… сопротивление сотрудникам…» Красавцы – самого Сатану задержали!

…Решетов переступил порог тесной, душной камеры и негромко поздоровался с арестантами, ожидающими здесь кто – суда, а кто – отправки на зону.

– Проходи-проходи, присаживайся, – произнес знакомый голос, который Сергей никогда не спутал бы с тысячей других: невообразимые по глубине басы и плавающий характерный акцент.

Крупный, можно сказать, огромный мужчина кавказской национальности в спортивном костюме приглашающе кивнул на табуретку:

– Ну, что сказать о себе можешь, парень?

– А что, уши свободные есть? – дерзко улыбнулся Сергей и, предупреждая волну негатива, готовую обрушиться на него от мгновенно вскинувшегося грозного «сына гор», добродушно добавил: – Ну, Вартан, дал Бог – свиделись.

Вор недоуменно уставился на новичка, с минуту подумал, наморщив широкий лоб, и, наконец, удивленно спросил:

– Я тебя должен помнить?

– Не гадай, Вартан, не вспомнишь! – хитро прищурился вновь прибывший. – Серега – Решет!

– Вах! – изумленно вскрикнул пожилой авторитет и добавил длинную фразу на родном языке.

Затем, наповал сразив видавших виды зэков, старый вор вскочил и, вдоволь наобнимавшись с новеньким, засуетился, словно радушный папаша.

– Ну, говори: как, что, какими судьбами? Чем помочь смогу? – без остановки тараторил обрадованный неожиданной встречей Вартан.

– Да угомонись ты! – рассмеялся Сергей. – Наговоримся еще – времени навалом.

Но время сыграло со старыми друзьями злую шутку… Буквально через неделю после традиционной вечерней проверки Вартана не стало…

Привычные к подобным процедурам, заключенные торопливо покинули осточертевшие стены «хаты» и выстроились в галерее для переклички и положенного осмотра тюремным фельдшером. В этот роковой вечер обычное, по сути, мероприятие отклонилось от привычного сценария. Вартан слегка занемог и проигнорировал проверку, оставшись лежать на «шконке». И все бы ничего (не раз уже подобные вольности со стороны авторитета, как говорится, «прокатывали»), но в этот злополучный день дежурил капитан Лесков, отличавшийся особой говнистостью и жестокостью. Хуже того – сегодня он был изрядно навеселе. Зачем-то, может, забавы ради он прихватил с собой двух крупных кавказских овчарок, которых вели на поводках «цирики». Капитан пошатывался, пытался обнять молоденькую медсестру, шепча ей на ухо пошловатые шутки, и вообще вел себя вызывающе, даже по отношению к персоналу изолятора. Обнаружив, что ненавистного ему «смотрящего» нет среди построившихся, Лесков мгновенно вышел из себя. Его худое, синюшное лицо побагровело, а тонкие губы сложились в хищную усмешку. Словно предвкушая предстоящую разборку, капитан облизнулся и, вырвав поводок одной из овчарок из рук охранника, нырнул в проем камеры.

– Ты какого хера разлегся?! – заорал он, брызжа слюной. – А ну встань, придурок лагерный!!!

– Не пыли, капитан, – недобро сверкнув глазами, спокойно ответил вор. – Без меня сегодня обойдетесь – приболел я.

– Ты у меня сейчас приболеешь! – рассвирепел Лесков, видя, что ему и не собираются повиноваться. – Пообещаю паре быков свободу и закрою тебя с ними на несколько дней, смотришь – авторитет твой приопустят! – Капитан наигранно громко рассмеялся, приглашая присутствующих оценить его остроумие.

– Язык придержи, начальник! – сурово ответил Вартан. – Не ровен час – потеряешь.

– Урка, ты мне угрожать вздумал?! – зашипел Лесков и крикнул овчарке, натянувшей поводок: – Дара, тут кто-то пасть разевает!

Собака, повинуясь довольно замысловатой команде, сделала стойку и тихо зарычала, бдительно фиксируя умными глазами каждое движение потенциальной жертвы.

– А ведь напугал! – громко рассмеялся Вартан и притворно содрогнулся. – Мозгами не вышел ты, капитан, меня на понт брать!

– Ах ты… – Лесков отпустил поводок. – Взять!!!

Яростно рыча, Дара бросилась на заключенного…

Сергею, стоявшему среди прочих сокамерников в коридоре, все произошедшее в камере было слышно довольно отчетливо, как, впрочем, и остальным действующим лицам. На какие-то короткие мгновения все впали в психологический ступор, пораженные нереальностью происходящего. Поэтому, едва услышав последние слова Лескова и последовавший за ней шум схватки зверя и человека, Решетов сорвался с места и беспрепятственно вбежал в камеру. То, что он там увидел, на несколько минут заглушило в нем все цивилизованное, оставив лишь первобытного дикаря, охваченного жаждой крови. На еще подергивавшемся в конвульсиях теле дорогого ему человека распласталась неподвижная овчарка, мертвой хваткой сжавшая своими стальными челюстями горло Вартана. Из левого бока собаки торчала заточка – видимо, умирая, вор сумел-таки вытащить ее из-под матраса и вонзить в осатаневшего зверя. На эту жуткую кровавую картину с каким-то непередаваемым адским азартом пялился капитан Лесков, вытирая о брюки вспотевшие ладони.

Бесшумно, словно готовящаяся к прыжку пантера, надвигался побледневший Решетов на недочеловека с погонами капитана. Тот, краем глаза уловив движение в дверном проеме камеры, оторвал свой зачарованный взгляд от живописного зрелища. Увидев заключенного и почуяв угрозу, Лесков выхватил из кобуры пистолет, направил его на Сергея и истерично заорал:

– Тебе чего надо?! Завалю!

Холодная ярость мгновенно мобилизовала тренированное тело бывшего киллера спецслужб, пробуждая инстинкт выживания, а вместе с ним – и ту сверхъестественную скорость и реакцию, благодаря которым Решетов неизменно выходил победителем из большинства рукопашных схваток. Мгновенный выпад в сторону и вперед – ушел из простреливаемого пространства… Пытаясь проследить молниеносное передвижение потенциального противника, Лесков сам повернул шею – Сергею осталось лишь придать повороту нужную силу и направление… Секунду спустя Решетов тихо опустил на пол тело капитана, остекленевшими глазами уставившегося в разверзшиеся пред ним врата ада… Тишина…

Через несколько минут территорию следственного изолятора наполнили яростные крики, стрельба и вопли умирающих…

Необычный конвой

Вагон тихо качнулся и остановился. Спустя несколько минут, противно лязгнув замком, отворилась дверь камеры.

– По одному из камеры – на выход! – рявкнул конвоир.

Суетливо волоча тяжелые баулы, арестанты, один за другим, покидали душные стены столыпинского вагона. Выпрыгнув наружу, Седой уже