Фантастика 2026-8 - Андрей Северский

Помня о том, что я не должен отдаться ему полностью, я задышал немного активнее и чуть не упустил его. Снова дрема принялась мягко закрадываться мне в голову. Вместе с ним пришли голоса и видения, похожие на начало бессмысленного сна. Я испугался, что уснул и открыл глаза.

За то мгновение, что сознание приходило в норму, я успел заметить многое. Я увидел мир другим, без неба, без купола, без планеты подо мной. Это было просто пространство и ощущалось оно, как средоточие информации. В последний миг, прежде, чем снова вернуться в себя, я увидел яркую нить, идущую от Ляли вверх, и точно такие же нити, идущие от наших компаньонов, стоящих возле «скорой помощи». Я моргнул, и все стало, как всегда.

Мне стало интересно, и я снова принялся прислушиваться к своему дыханию. Дрема снова забралась мне в мозг, а за ней и голоса и картинки. До меня дошло, чтобы смотреть по сторонам, не надо открывать глаза, достаточно захотеть смотреть.

Я увидел Лялю, держащую в руках хвост. От нее поднималась радужная полоса, уходящая ввысь. Кто питался ею, я не видел, да и не горел желанием видеть. От моего тела, которое я увидел со стороны, ничего не поднималось, как и от тела змея. Значит, в состоянии медитации, мы не кормили существ, от этого стало приятнее и стимулировало меня чаще прибегать к ним в будущем.

От тела змея отделился призрачный двойник. На моих глазах он принял вид обычного «жоржеобраного» человека.

— Поздравляю, Жорж, ты смог.

— Спасибо. Антош. А что, наше астральное тело может иметь любой вид?

— Какое угодно, на то оно и бесплотное.

— Выходит, вне тела мы совершенно одинаковые?

— Абсолютно.

— ЗдОрово. — Я отрастил себе хвост, а потом и кошачью внешность полностью. — Хочу удивить Лялю.

Трансформация далась мне легко, будто я управлял мыслью, точно зная, что я хочу, и как это делается.

— Антош, а что ты понял, про Транзабар?

— Попытайся подумать сам. — Предложил змей.

Я так и сделал. Информация почти сразу захлестнула меня. То был не просто город, это было место, которое существовало в материальной и нематериальной вселенной. Каждый человек, дошедший до него, оставлял в его фундаменте часть себя, вернее сливался с городом. Транзабар становился единственным местом, которое можно было считать домом для кочевников-иномирцев. Но для того, чтобы прописаться на его жилплощади, одного желания было мало. Свое право жить требовалось доказать, самостоятельно найдя путь к нему во второй раз.

Радужная нить над Лялей оборвалась.

— А говорила, не умею. — Антош изобразил смех. — Знаете, оставлю я вас наедине.

— Постой… — Я хотел задержать «дух» змея, чтобы поговорить втроем о нашем будущем. — Я хотел…

Змей вернулся в тело, раскрутился и пополз к машине. Видимо, он не врал, когда признался, что существа не трогают его. От него не поднималась радужная нить.

Из тела кошки вышло астральное тело. Одним усилием мысли я оказался рядом с ней в то же мгновение.

— Привет! У тебя получилось! — Я полез к кошке, но она отстранилась.

— Жорж? А почему ты так выглядишь?

— Не обращай внимания, ты тоже можешь принимать любой вид. Мы же в астрале. — Я принял форму своего исконного тела. — Видишь? В этой сути мы с тобой вообще ничем не отличаемся друг от друга, и даже от Антоша ничем не отличаемся. Мы одинаковые вне наших физических тел. И это еще не всё, попробуй задать себе любой вопрос, на который ты не могла найти ответ.

— Зачем?

— Затем, что в этом состоянии ответы найти гораздо проще. Попробуй.

— Хорошо. А эти нити цветные поводки из наших друзей, это то, что я думаю? — Спросила Ляля, но ответила сама себе раньше меня. — Как мы живем с этим?

— Как нормальные домашние животные. Главное, чтобы еду подкладывали регулярно.

— Это точно. Мы перевариваем несъедобную энергию в съедобную.

— Да что мы все не о себе. Каково быть бесплотным? — Я тронул светящуюся ауру кошки и ощутил приятное чувство, которое можно было бы интерпретировать, как томление в физическом теле.

Кошка отдернула руку, но потом сама прикоснулась ко мне.

— Это приятно, Жорж. Я чувствую тебя.

— И я тебя.

Не сговариваясь, но чувствуя друг друга и понимая мысли, мы слились в одну ауру. Я ощутил состояние нирваны, благоденствия и возбуждающей сопричастности. Наши сути переплелись и схлестнулись в естественном порыве, чего нельзя было бы сделать в физическом теле. Между нами произошло то, чего мы желали, но так старательно избегали. Наши астральные тела слились в одно, обмениваясь накопившимися чувствами, от которых становилось несказанно хорошо.

— Как здорово, что змей нас надоумил. — Призналась Ляля.

— Наверняка он знал, что нам нужно. Холодный, но чувствующий. Сводник.

— Друг, настоящий друг. — Поправила меня Ляля. — Ой, а что это?

Аура Ляли метнулась в сторону, превратившись в огненную стрелу. Под нами, там где была планета, невидимая в астральном мире, набирался огнем огромный шар. Размером он был как раз с планету.

— Что это? — Я поравнялся с Лялей, испуганно наблюдая за пугающе-красивым явлением.

— Не знаю.

— Что ты или кто ты? — Спросил я громко.

— Человек, как и вы? — Ответил шар. — Решил посмотреть на тех, кто пришел в гости.

— Ты очень большой. — Ляля не спрашивала, она утверждала, но все равно ее предложение звучало вопросительно.

— В физическом мире мне довелось быть планетой. — Произнес шар несколько усталым тоном. — А я хотел бы сорваться с орбиты, провалиться на недельку в черную дыру, отдохнуть от этой гравитационной удавки нашей высокомерной звезды.

Я не привык давать советы планетам, поэтому промолчал.

— Мне очень жаль, но вам надо заботится о тех, кто живет на вас. — Ляля решила высказаться.

— Вы, я вижу, тоже заботитесь о питомцах?

— Вы о тех троих?

— Да.

— Верно, это наше бремя. — Я согласно кивнул светящимся аналогом головы.

— Эх, с каким бы удовольствием я махнулся бы всей своей биомассой на ваше бремя. — Аура планеты даже потускнела от невеселых мыслей.

— Друзья вам нужны, а не обуза. — Посоветовал я.

— Да где их взять. Остальные планеты уже померли давно, один я остался да звезда, у которой уже давно все мозги выгорели. Тоска.

— Да уж, ситуация. — Я рефлекторно попытался почесать затылок, но астральная рука прошла сквозь бесплотную голову. — Мы бы с удовольствием стали вашими друзьями, но нам надо идти, у нас цель, так сказать. Мы тут все, скованные одной цепью, связанные одной целью.

— Как жаль. —