"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

В городе действовать опасно. Могла вмешаться стража. План был простой. Заставить вас ехать по Старой дороге, как мы это делали с другими фаитами. Просто запугать. Навязать сопровождение. Взять в плен. Тебя, – Эрза указала на Миалинту, – продать или убить. Тебя, – сместила палец к Теору, – пытать. Узнать, где лежит тело Горсинга, найти его. Мне не нужен пропавший муж. Мне нужен мертвый муж. Чтобы возглавить отряд. Отработать последние заказы красных, разом сдать всех пойманных фаитов и свалить из этого поганого местечка – со всем золотом, со всеми людьми.

И все складывалось хорошо. Птеард давал неплохое вознаграждение за вашего Теора. На нем можно было заработать. Ты, – Эрза указала на меня, – должен был умереть еще в Предместье. Я сказала Птеарду, что раздобуду ему Теора. И первым делом сдала тебя. Сразу две цели. Заставить Птеарда верить мне и не нанимать кого-то еще. И напугать остальных, чтоб они точно отправились по Старой дороге. Ты выжил, но свое дело сделал. И да, не было никаких вестниц. Все подделка. Как тебе такое?

Но теперь… теперь мы в Лаэрноре. Мой отряд, не спросивши, вступил в армию гниющих мокрецов. Густа поделили маргула и муравьи. И все… все это уже не имеет значения. Кем мы были, что планировали. Плевать.

– И что ты предлагаешь? – тихо спросила Миалинта.

– А ничего… – обессилев, произнесла Эрза. – Все бессмысленно. Но можно повеселиться под конец. Не тухнуть на травных супчиках. Не ждать, пока ночью на тебя свалится какой-нибудь лигурит. А хорошо, звучно проститься друг с другом.

– О чем ты?

Эрза проговорила не спеша, сдержанно, выделяя каждое слово:

– Вырезать эту белую братию со всеми личинами и старухами. Спалить их Озерный квартал. Спалить город. Уничтожить его. Глядишь, и дорога откроется…

Поначалу я внимательно слушал разговор. Удивлялся тому, что узнавал об Эрзе, о ее планах, но в какой-то момент понял, что все глубже опускаюсь в отрешение. Мне было знакомо это чувство. Кажется, я успел к нему привыкнуть. Уже не старался его отогнать. Быстро потерял интерес ко всему остальному. Сосредоточился на том, что тепло пульсирует по телу, проходит через грудь, усиливается в плечах и опускается к кончикам пальцев правой руки. Чем сильнее была пульсация, тем тише становилось вокруг. Все постепенно выцветало, утрачивая последние краски. И вот проступили серебристые нити. Сеть, такая же рваная, фрагментарная, в этот раз проступала куда быстрее, чем в «Хмельнесе». Никакого страха. Только желание понять, что происходит.

Показались лучи… Нет, теперь я называл их струнами. Я не был уверен, что это те струны, о которых говорил Пилнгар, но сейчас не хотел ни о чем думать. Голова пустела. Мысли останавливались, рассыпались. Слова Эрзы и Миалинты стали неразборчивыми.

Серые, однотонные фигуры людей. И каждого пронзали яркие мерцающие струны. Они были повсюду. Рассекали пространство, уводили наверх, по лестнице, и в сторону, в пролом. Я с восхищением оглядывался, а потом замер. Мой взгляд упал на стол. И в этот момент все остальное потеряло смысл. Я пытался понять, что именно увидел. Мешали только растянутые, словно далекое эхо, голоса говоривших.

– Тихо! – крикнул я, но звуки получились мягкие, обволакивающие; из моего рта вышел не воздух, а прозрачное облако, в котором потонули и голоса, и движения.

Все замерло в серой неподвижности. Сердце остановилось. Ни мыслей, ни чувств.

И только одна плошка на столе.

И только один костюм на раме.

И одна пара обуви – та, что была на умершем Пилнгаре.

И один кинжал.

Пульсация теперь не останавливалась в пальцах. Она выходила из руки, питала ячейки серебристой сети. Я сам стал сетью. И пульсировал вместе с ней единым организмом.

– Тихо, – повторил я.

Вернулись звуки, запахи, краски. Все стало прежним.

– Тихо, – вновь проговорил я.

Не сразу понял, что все смотрят на меня.

– Что? – раздраженно спросила Эрза.

– На следующее испытание пойду я.

– И не думай… – начал было охотник.

– Я знаю, что делаю.

– Ты видишь? – спросил Тенуин.

– Вижу.

– Чего он видит? – с недоверием поинтересовалась Эрза.

Ей никто не ответил.

Выбор был сделан. Оставалось дождаться нового испытания. Я не знал, смогу ли сам, по своему желанию, вызвать видение, которое раньше приходило лишь произвольно. Не знал, что за этим последует. Но верил, что должен рискнуть.

– Это наш последний шанс, – уже перед сном, оправдываясь, сказал я Громбакху.

– Сколько их было, этих последних шансов? И все заканчивалось смертью.

– Воля всех людей лежит на струнах Акмеона.

Едва я договорил эти слова, как из темноты на мое плечо обрушился глухой удар.

– Эй! – Я дернулся в сторону и едва не свалился с кровати.

– В следующий раз по башке. Чтобы выбить эту дурь. Набрался всякой чухни, теперь чихает навозными истинами… Попробуй еще пердануть что-нибудь про струны или какие-нибудь зерна! Спи. Струны ему…

Следующие два дня прошли в напряжении. Никто не мог, да и не хотел совладать с расколом в отряде. Эрза, Нордис и Феонил переселились в дом на другой улочке. Думаю, если б не страх оказаться в окружении обезумевших и возжаждавших крови личин, они бы ушли дальше, хоть в соседний квартал.

Теор почти ни с кем не общался, был задумчив больше обычного. В первый же день ответил на все вопросы Громбакха, указав, что действительно взял наемников, что не говорил им правду о пропавшем брате – боялся их, не доверял ни Горсингу, ни его людям. Добавил, что на руинах наемники быстро утратили интерес к поискам и занялись мародерством. Теор покинул их в надежде подыскать настоящего следопыта – такого, как Тенуин, а что с ними случилось в дальнейшем, он не знал: угодили к крысятникам на обратном пути, попались к эльгинцам или просто раскопали в Авендилле то, что раскапывать не следовало, – все может быть. Когда Гром окончил допрос, Теор напомнил ему о сделанной предоплате, о всех прежних договоренностях и с тех пор предпочитал ни с кем не общаться. Только несколько раз обмолвился, что Эрзу ни в чем не винит:

– Сами подумайте… Отец ее изуродовал. Обварить руки своей дочери из-за кистевых сигв…

– Значит, в том, что она собиралась тебя пытать сперва сама, а потом передать для пыток Птеарду – тут, значит, виноват Зельгард? – хохотнул Громбакх.

– Да. И вы напрасно смеетесь. В этом нет ничего веселого. Она не свободна. И никогда не освободится.

– Зельгард давно мертв.