Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

и Рустама после их исчезновения. Я помню выжженную равнину, истерзанные останки их спутников. Помню Манижу – точнее, другую женщину, которую я принял за Манижу – и Рустама, а их головы… – голос Каве задрожал, и он умолк. – Я и привез их тела в Дэвабад. Тогда я впервые оказался в городе, впервые встретил Гасана… – Каве промокнул глаза. – Я почти ничего об этом не помню. Если бы не Джамшид, я бы бросился прямо на ее погребальный костер.

Дара не ожидал услышать такое.

– Я не понимаю.

– Она специально все спланировала так, чтобы я нашел их, – объяснил Каве с отсутствующим выражением. – Она знала, что никому, кроме меня, Гасан не поверит, и надеялась, что мое горе всех убедит в ее смерти, и Гасан не станет ее преследовать. Вот до чего довел ее этот демон.

Дара неотрывно смотрел на него, совершенно не зная, что сказать. Страшно представить, что было бы, если бы он нашел тело любимой женщины в таком состоянии. Вероятно, он действительно бросился бы на погребальный костер – впрочем, с его-то везением, кто-нибудь непременно нашел бы способ вернуть его с того света. А то, что Манижа могла так поступить с Каве, которого она, очевидно, любила, выдавало в ней безжалостное хладнокровие, чего он раньше за ней не подозревал.

Тут ему в голову пришла другая мысль.

– Каве, как ты думаешь, если Манижа смогла так сымитировать собственную смерть, не может ли оказаться, что Рустам…

Каве покачал головой.

– Это было первое, о чем я спросил, когда мы снова встретились. Но она ответила только одно: он взялся за магию, которая оказалась для него неподъемной. Она предпочитает не говорить о нем. – Он замолчал. В его лице читалось незабытое горе. – Они были очень близки, Дара. Иногда казалось, что только Рустам удерживает ее на земле.

Дара вспомнил собственную сестру, Тамиму, ее солнечную улыбку и озорные выходки. И то, как жестоко она была убита, наказана, вместо Дары.

А теперь он собирается запустить новую волну насилия и кровопролития в их мире. Сердце грызло чувство вины, сжимало ему горло.

– Постарайся сделать все возможное, чтобы не подпускать Джамшида и Нари к Кахтани, Каве. Ко всему их семейству, – пояснил он, не сомневаясь в том, что Ализейд уже мало-помалу втирается к Нари в доверие. – Так всем будет легче, когда случится то, что случится.

Молчание между ними затянулось, пока Каве не спросил:

– Ты сможешь, Афшин? Ты действительно сможешь захватить город? Потому что… второго шанса для нас не будет.

– Да, – сказал Дара тихо. У него не было выбора. – Но у меня к тебе будет одна просьба.

– Что?

– Не знаю, что меня ждет после переворота. Сомневаюсь… – Он запнулся, подбирая верное слово. – Я знаю, как меня видят джинны этой эпохи. А то, как я поступил с Джамшидом и Нари… Однажды может настать день, когда Манижа решит, что лучше ей править городом без Бича Кви-Цзы по правую руку. Но рядом с ней останешься ты, Каве.

– О чем ты меня просишь, Афшин?

То, что Каве не стал отпираться от такого варианта развития событий, говорило само за себя. Но Дара проигнорировал тошнотворное чувство внутри него.

– Не позволяй ей стать, как они, – выпалил он. – Манижа доверяет тебе. Она прислушается к твоим советам. Не допусти, чтобы она повторила судьбу Гасана.

А про себя, от сердца, добавил слова, которые не мог заставить себя произнести вслух: «Не позволяй ей повторить судьбу ее предков, которые сделали из меня Бич».

Каве напрягся, и былой враждебный настрой снова дал о себе знать.

– Она не станет такой, как Гасан. Она неспособна, – добавил он дрожащим голосом. Это были слова мужчины, который любил Манижу и проводил с ней ночи, а не рассудительного старшего визиря. – Хотя я бы не стал осуждать ее за то, что ей хочется мести. – Он поднялся на ноги, не осознавая, что от этих последних слов у Дары внутри все оборвалось. – Мне пора.

Дара будто потерял дар речи. Поэтому он только кивнул, и Каве вышел наружу, оставив полог шатра трепыхаться на холодном ветру.

«Этой войне не будет конца». Дара в очередной раз посмотрел на свою коллекцию оружия, закрыл глаза и набрал полную грудь пахнущего снегом воздуха.

«Зачем ты это делаешь?» В памяти всплыло воспоминание о Хайзуре. Когда пери подобрал Дару, он унес его в безлюдные снежные горы, где был его дом. В первые годы после освобождения из рабства на Дару было жалко смотреть. Его душа была изранена, воспоминания казались кровавой мозаикой насилия и смерти. Он еще даже не мог вспомнить собственного имени, когда завел привычку мастерить оружие из всего, что попадалось под руку. Сломанные ветки становились копьями, камни обтачивались в ножи. Это был какой-то непостижимый для Дары инстинкт, и он не мог дать ответа на заботливый вопрос Хайзура. Все вопросы пери казались бессмысленными. «Кто ты?» «Что ты любил?» «Что приносит тебе счастье?»

Дара только смотрел на него в ответ и ничего не понимал. «Я – Афшин», – отвечал он всякий раз, как будто эти слова могли ответить на все вопросы. Ушли годы, пока он не начал вспоминать счастливые эпизоды своей жизни. Семейные обеды и прогулки галопом верхом на лошади по равнинам Гозана. Мечты, которые он лелеял до того, как его имя стало созвучно проклятию. И то, как пел от разлитой в городе магии Дэвабад в праздничные дни.

К тому моменту Хайзур стал задавать другие вопросы. «Ты хотел бы вернуться?» Пери предлагал ему десятки вариантов. Например, попробовать удалить метку Афшина, чтобы Дара мог поселиться в какой-нибудь глухой деревушке Дэвов под новым именем. Изумрудный цвет глаз останется с ним навсегда, но его соплеменники обычно не лезли к бывшим рабам ифритов. Он мог бы начать новую жизнь.

Однако… ему никогда этого не хотелось. Он слишком отчетливо помнил войну. Слишком отчетливо помнил, как дорого обошелся ему священный долг. Дару пришлось силком возвращать к своему народу, и этого он не рассказывал даже Нари.

И вот он снова здесь. Со своим оружием и высокой целью.

«Конец будет», – попытался успокоить он самого себя, выбрасывая из головы воспоминания о Хайзуре.

И Дара лично в этом убедится.

17

Нари

Это могло стать прекрасным утром. Высоко на дворцовой стене установили шатер – в том же самом месте, откуда когда-то Али и Нари смотрели на звезды. Пригревало солнце, в небе не было ни облачка, озеро раскинулось под ними, как холодное