Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

как тот снова начинает разогреваться в ладони, словно внутри кто-то заводит мотор. Пульсация становилась всё отчётливее — живой, тревожной, будто сам предмет подгонял их вперёд.

— Лев... а это ведь, кажется, опять включается.

— Да, доктор. И если мы не уйдём сейчас — включится всё.

— Что значит “всё”?

— Всё, что ты успел натворить.

Егор тяжело выдохнул, вдохнул ещё немного этой тухлой, гнилой вентиляционной пыли, глянул в темноту трубы — туда, где впереди притаилась неизвестность.

— Ну хоть что-то стабильно, — пробормотал он, утирая пот. — В любом веке я — катастрофа.

В ответ — только дрожь трубы, далёкий стук сапог и мягкое, упрямое биение цилиндра, обещающее неприятности на всех уровнях бытия.

Глава 32: Встреча с Львом

Егор вывалился из вентиляционной шахты с влажным, недовольным чавканьем — будто из него вытолкнули не человека, а пробку из бутылки с пережившей три года газировкой. Только вместо весёлого шипения наружу вырвались кашель, мокрая кровь и густая сажа. Лёгкие отказались сразу работать: он захлебнулся собственной хрипотой, заглатывая воздух широко раскрытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Под ладонями был бетон, холодный, с крупными песчинками, с остатками чего-то маслянистого, а в горле пульсировала соль — страх, выдох, жажда. Всё тело болело, ныло, будто его вытягивали через чёрный ход сразу из трёх эпох.

Цилиндр, выскользнув из пальцев, боднул кирпич, звякнул с каким-то едва ли не злорадным эхом и покатился в тень, оставляя за собой дорожку тепла, будто приглашая: «Ну-ка, догоняй, если ещё можешь». Егор хотел крикнуть Льву, но в горле только булькнуло. Он попытался подняться на локоть, но мир вокруг ещё плыл, дрожал, и каждый вдох давался с трудом — тяжёлым, со вкусом гари и пыли.

— Прекрасно, — прохрипел Егор, прижимая ладонь к груди и вслушиваясь в собственное дыхание, — теперь ещё и потерял штуку, из-за которой меня, кажется, хотели убить. Отличный вечер. Психиатрический.

Металлический звон прокатился по полу, отдался в темноте, словно кто-то невидимый нарочно подыгрывал на декорациях. Из этой тьмы — шаг. Глухой, тяжёлый. Потом второй, с чуть слышным скрипом резины о бетон.

— Доктор Небесный, — сказал кто-то низко, густо, будто из-под земли, с той самой интонацией, после которой обычно начинают рассказывать очень важные, но всегда плохие новости.

Егор с трудом поднял голову, чувствуя, как мышцы шеи отзываются судорогой.

Из тьмы вышел старик. Или, если быть точнее, ходячая энциклопедия всех травм сразу. Пол-лица стянуто свежими и старыми шрамами, один глаз мутный, второй — колючий, злой, будто видит всё насквозь. На голове — капюшон, который делал его похожим на актёра из дешёвой пьесы про борьбу добра с бюрократией. В руке — трость с набалдашником в виде черепа, отполированная до зеркального блеска. Даже шаг у него был какой-то театрально-надломленный, с упрямством человека, который не верит ни в смерть, ни в инструкции по ТБ.

Только вокруг всё было слишком тихо — будто в этом месте любое появление людей сразу становилось частью спектакля, где роли расписаны задолго до выхода на сцену.

— Ах ты ж, мать божья, — выдохнул Егор, отодвигаясь по бетону, как краб, — скажите честно, вы из отдела кадров?

Старик шагнул ближе — шаг резкий, трость с лязгом отлетела в сторону, будто её терпение тоже закончилось. Он нагнулся, запахнув тень капюшоном, и вцепился в ворот Егора железной хваткой, как будто именно сейчас начнёт собирать улики для прокурорской проверки.

— Прототип! Где он?! — шипел старик, сжав пальцы до боли.

— Что?! Какой прототип?! — Егор пытался перевести дыхание, глаза метались по полу в поисках хоть какого-то спасения.

— Не прикидывайся! Прототип-7! Цилиндр! Где?!

Егор несколько раз моргнул, мозг отчаянно пытался сложить недостающие куски в картинку.

— А-а-а, цилиндр... Ну... Он тут где-то. Возможно, подо мной. Или внутри меня. Я уже не уверен, если честно.

— Быстрее! — рявкнул старик, встряхивая Егора так, что позвонки трещали, а в глазах прыгали звёзды.

— Слушайте, я недавно из вентиляции вылез, — пробурчал Егор, выдирая ворот из лапы старика, — у меня позвоночник до сих пор обсуждает, стоит ли жить дальше! Не ори так!

Лев, а кто ж ещё это мог быть, рыкнул, мелькнул в темноте и, пригнувшись, выдернул цилиндр из-под кирпича. Металл коротко, почти злобно блеснул в красноватом свете лампы, будто сам был не прочь напугать кого-нибудь в этот вечер.

Глаза старика загорелись — по-настоящему, ярко, с той самой детской жадностью, когда вдруг под подушкой обнаруживается редкий кусочек сахара в эпоху карточек. Он даже дышать стал иначе, как человек, который всю жизнь копал огород ради золотой монеты, и наконец нашёл.

— Есть... — выдохнул он с придыханием. — Детонатор...

— Простите, кто? — переспросил Егор, не понимая, это радость или паника.

— Сердце генератора! — старик сжал цилиндр в руке так, что пальцы побелели.

— Так, секундочку, — попытался взять ситуацию в руки Егор, поднимая дрожащую, как антенна в грозу, руку. — Детонатор, генератор — это всё замечательно, но я всё-таки психиатр, а не электрик. Может, объясните, куда я вообще попал?

— В могилу, если не заткнёшься, — процедил старик, и тут же от него повеяло такой древней усталостью, что казалось — сейчас он рассыплется в пыль, если его не перебить.

— Ну, отлично, — пробормотал Егор, с кривой усмешкой, — впервые знакомлюсь с человеком, у которого чувство юмора синхронизировано с угрозой смерти.

Лев резко наклонился, так близко, что Егор ощутил на коже жар дыхания и запах масла, крови, ещё чего-то машинного, почти нечеловеческого. Лицо Льва — напряжённое, полосы усталости и гнева на скулах, глаза горят сквозь тени.

— Ты не понимаешь, доктор. Этот цилиндр — не просто металл. Это петля времени.

— Петля времени... — протянул Егор, чувствуя, как внутри снова щёлкает какая-то неведомая пружина. — Прекрасно. Я и без того чувствую себя в повторе дурного сна.

— Замолчи и слушай, — перебил Лев, голос стал резким, сухим, словно кто-то стягивал гайки на его висках.

— А я что делаю, по-вашему? Наслаждаюсь звуком вашего баритона? — отозвался Егор, не скрывая усталости и злой иронии.

Лев стиснул зубы, ткнул пальцем в цилиндр, будто хотел вбить смысл прямо в череп.

— Это нужно вернуть в ядро генератора. Иначе всё рухнет.

— “Всё” — это конкретно что? — Егор чувствовал, как