Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

достойных молодых дворянок Империи? — притворно удивилась Завадская, сделала небольшую паузу и «сокрушенно» вздохнула: — Впрочем, можно понять и Самое Большое Начальство: раз для нас в авторитете только Тор, значит, пристроить вас к кому-нибудь еще будет проблематично…

Сообразив, ради чего мы валяем дурака, Рита благодарно улыбнулась и заявила, что они в норме. «Просто устали и перебрали негативных эмоций…»

В первое утверждение я, конечно же, не поверил. И правильно сделал — как только Верещагина замолчала, свое мнение высказала и Костина:

— Я бы выразилась иначе: нам уже приходилось возиться с ранеными в похожих режимах. Но в прошлые разы всю ответственность взваливали на свои плечи врачи с многолетним стажем, а мы были на подхвате. Увы, решать, кому жить, а кому умирать, оказалось куда сложнее, чем выглядело со стороны. Поэтому на душе такая муть, что нет слов. Впрочем, держать лицо мы умеем. И в любой другой компании изображали бы непоколебимую уверенность в себе. А с вами маски не нужны. Поэтому говорю, как есть — мне отвратно. И катастрофически не хватает вашего душевного тепла…

Глава 20

12–13 марта 2470 по ЕГК.

…Арабов у нас забрали прямо в ангаре. Загрузили в два бронированных «Дредноута», по моим ощущениям, укладывая на пол чуть ли не друг на друга, и куда-то увезли. Вернее, не у нас, а у моих «Буянов», но не суть важно. Главное, что уже в половине десятого вечера мы смогли спуститься в трюмы, выйти из кораблей и загрузиться в «Волны», в четверть одиннадцатого влетели в ангар для особо важных персон Управления, а еще через несколько минут нарисовались в приемной генерала Орлова и были отправлены в его кабинет.

Рита с Машей, получившие боевой приказ ничему не удивляться и изображать правящих императриц на прогулке, пережили удивление баллов на одиннадцать из десяти возможных. Видимо, поэтому наследник престола начал общение с шутки:

— Тор Ульфович, вы предупредили ваших подруг, что мы — не враги?

Я видел, что он пребывает в прекраснейшем настроении, и знал, по какой именно причине. Поэтому счел возможным отшутиться:

— Конечно, Ваше Императорское Высочество. Но «не враг» еще не друг. Вот девчата мне спину и прикрывают.

— Все верно… — неожиданно серьезно заявил он. — «Не враги» — не друзья. Поэтому, не задумываясь, предают, продают или подставляют. Поэтому не подпускайте этих тварей ни к себе, ни к тем, кто дорог. Кстати, на эту тему мы с вами еще поговорим. А пока проходите в мягкий уголок и располагайтесь: я — друг, приглядываю за вашей компанией не первый месяц и рад возможности познакомиться еще с двумя подругами Тора Ульфовича.

Я повел девчонок к дивану и четырем креслам, помог сесть Верещагиной и Костиной, а поухаживать за Завадской не успел — она заметила, что Геннадий Леонидович собирается изобразить радушного хозяина, и ушла ему помогать.

Цесаревич счел это нормальным. Более того, шокировал Верещагину с Костиной утверждением, не лезущим ни в какие ворота:

— Марина Вадимовна — человек действия, привыкла оценивать людей по поступкам и знает, что в этом кабинете все свои. Поэтому спокойно делает то, что должно. Впрочем, она знакома с нами не первый день, проверила в деле и, фигурально выражаясь, не боится подставлять спину…

Дав девчатам переварить эти откровения, Ромодановский переключился на тему позлободневнее:

— Впрочем, вы тоже не лыком шиты: я проштудировал видеоматериалы, приложенные к наградным листам ваших медалей «За спасение защитников Отечества», еще в начале января и проникся к вам уважением. Поэтому в тот момент, когда узнал о ЧП с ОГСН «Ирис», и выслушал предложение Геннадия Леонидовича отправить к яхте Хасима Бадави вашу четверку, сходу поверил, что все получится. И, как вскоре выяснилось, не ошибся: ваша команда не сделала ни одной сколь-либо значимой ошибки… даже по мнению большого тактического искина Управления. Тем не менее, к расчетливости вашего друга и его напарницы я уже привык, а к вашей исключительной надежности — нет. Поэтому дважды просмотрел фрагменты видеоотчета, посвященные вашим заслугам, поставил себя на ваше место и учел возраст, склад характера и опыт работы в Первом Клиническом Госпитале ВКС, но все равно пришел к выводу, что это испытание Воли запросто могло сломать. А вы даже не согнулись. И это впечатляет…

После этих слов он прервался, жестом попросил Орлова, Переверзева и Завадскую не убегать в очередной рейс к приемному окну ЦСД, неспешно поднялся на ноги и от имени государя торжественно пожаловал Риту с Машей Георгиевскими Крестами четвертой степени. Потом вручил моей напарнице Станислава второй, а мне деанонимизировал очередную Анну. Что обрадовало со страшной силой, ибо получать награду за роль подай-принеси я был не готов.

На этом официальная часть мероприятия закончилась, и Цесаревич дал команду приступать к чаепитию. Кстати, в этот раз к приемному окошку ЦСД унеслись все три девчонки, быстренько закончили накрывать на стол, с нашей помощью — да-да, галантного кавалера изобразил даже наследник престола! — опустились на диван и отдали должное великолепному напитку, выпечке и конфетам.

Минуте на пятнадцатой-двадцатой этой части встречи я, каюсь, начал напрягаться — да, Цесаревич оказался кладезем забавных баек, да, разбирался в характерах Маши и Риты, не показывая своего интереса, да, постепенно завоевывал если не доверие, то приязнь, но, по определению, не мог тратить столько времени на обычное общение абы с кем, да еще и отрывать от работы двух старших офицеров далеко не самой слабой спецслужбы Империи. Ан нет — сидел, пил чай и веселился. Аж до двадцати двух пятидесяти восьми. А без двух минут одиннадцать внезапно посерьезнел и вернулся к отложенному вопросу:

— К сожалению, промежуток времени, который я мог уделить приятному времяпрепровождению, подходит к концу. Поэтому я от всей души благодарю вас за подаренную возможность немного расслабиться и выполняю обещание вспомнить о «не друзьях». На мой взгляд, самая гнусная часть этой категории людей — это родственники. То есть, личности, которые, по определению, не имеют права предавать, продавать и подставлять, но ни во что не ставят такие «эфемерные понятия», как кровное родство, совесть и честь. А зря: иногда это выходит боком…

Закончив эту часть объяснений, он уставился на правую боковую дверь. Мы, естественно, повернулись в том же направлении и прикипели взглядами к двум сгорбленным дедкам, которых ввели в помещение дюжие конвоиры в гражданке. Дедки выглядели хреновенько — костюмы, наверняка стоившие целое состояние, потеряли товарный вид, рубашки выглядели несвежими,