"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

А я не пугаю, — сказал Максим. — Я честно предупреждаю. Вы, наверное, ещё не поняли, и только это вас извиняет. Опять же, как вы утверждаете, вам никто не позвонил. Накладка, бывает. Мы можем сделать по-хорошему и можем по-плохому. По-хорошему я отсюда сейчас позвоню в Москву, и всё быстро решится к нашему общему удовлетворению.

— А по-плохому? — спросил Балашов.

— По-плохому, я поеду в областное НКВД и позвоню оттуда. В этом случае можете сразу попрощаться со своими должностями и званиями. Лучшее, что вас ждёт — фронт. Худшее — лагерь. Расстрел пока не обещаю, хоть и могу. Выбирайте.

Балашов и Крючков снова переглянулись.

Балашов неохотно пододвинул телефон к Максиму.

— Звоните.

Максим снял трубку.

Не прошло и минуты, как его соединили.

— Слушаю, — раздался на другом конце провода знакомый голос.

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович, Седых беспокоит. Из Омска звоню.

— Здравствуй, Максим. Что там?

— Не было от нас звонка в ЦКБ-29, Лаврентий Павлович. Так местные руководители утверждают.

— Как — небыло? Я дал команду ещё два дня назад, — в голосе Берия прорезались жёсткие нотки.

— Не могу ответить на этот вопрос, Лаврентий Павлович.

— Понятно, что не можешь, это я так… Ладно, со звонком разберусь, а пока… Кто там начальник, я не помню?

— Майор государственной безопасности Балашов, — сказал Максим. — Он здесь, рядом со мной, я из его кабинета звоню.

— Дай ему трубку.

Максим протянул трубку Балашову:

— Вас. Товарищ Берия.

Максим никогдане думал, что человек может так быстро побледнеть.

Вот только что было нормальное полнокровное лицо, а уже через секунду — белое, словно лист бумаги.

Вернее, два лица.

Потому что Крючков тоже побледнел. У него ещё и руки затряслись, сломал две спички, когда пытался закурить; третья только зажглась.

— Майор государственной безопасности Балашов! — гаркнул в трубку Балашов, поднимаясь со стула. — Слушаю вас, товарищ Берия!

— Слушаешь — это правильно, — Максим хорошо различал голос наркома внутренних дел. — Это хорошо. Так вот, слушай. У майора Седых особые полномочия. Лично от меня и товарища Сталина. Всё, что он прикажет, необходимо беспрекословно выполнять. Беспрекословно. Ты понял, майор? За бдительность хвалю, но не путай бдительность с идиотизмом. Всё ясно?

— Так точно, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности! — отчеканил Балашов. — Есть выполнять все указания товарища Седых и не путать бдительность с идиотизмом!

— Вот и молодец, — сказал Берия. — Дай трубку Седых.

— Вас, — Балашов протянул трубку Максиму, другой достал из кармана платок и вытер обильный пот, выступивший на лбу.

Максим взял трубку.

— Слушаю, Лаврентий Павлович.

— Ты там поаккуратнее, — сказал Берия. — Не стоит сразу всех освобождать направо и налево. Постепенно надо. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, Лаврентий Павлович. Люди привыкнуть должны.

— Люди ко всему быстро привыкают, не в этом дело. Не должно создаться впечатление, что партия и органы ошиблись и теперь поспешно исправляют свои ошибки. Человек не привыкнуть должен, а осознать. Осознать, что ему пошли навстречу и делают одолжение. Очень большоеодолжение, когда отпускают его на свободу. Тогда он горы свернёт. Психология. Психология и политика.

— Понимаю, Лаврентий Павлович, — повторил Максим. — Думаю, вы правы, я не всегда учитываю реалии нашего времени. Тороплюсь.

— Вот именно, — сказал Берия. — А ты не торопись. Пять раз думай, потом делай.

— Семь раз отмерь, один раз отрежь, — сказал Максим.

— Не надо семь, — сказал Берия. — Пять раз вполне достаточно.

И положил трубку.

Глава двадцать вторая

Удивительная вещь — власть, думал Максим.

Вот только что товарищи майоры государственной безопасности чувствовали себя полными хозяевами положения, но один звонок, и всё изменилось. Теперь они готовы исполнить любое его распоряжение и буквально в рот заглядывают.

С одной стороны, есть во всём этом что-то неправильное и даже постыдное.

Не должен человек так себя вести, а должен, в первую очередь, руководствоваться своей совестью, здравым смыслом и желанием как можно лучше сделать общее дело.

А с другой, думал он, у этих двух майоров есть приказ, начальство и железная дисциплина.

Это тебе, такому умному, смелому, образованному, ещё и с КИРом в помощниках, кажется, что они тупят.

Но они не тупят, а действуют так, как привыкли и считают нужным.

Их по головке не погладят, начни они нарушать инструкции и действовать так, как кто-то считает нужным, а не так, как положено. Пусть даже этот «кто-то» инженерный талант и даже гений.

Так что единственно верный путь, как и всегда, лежит посередине.

Вот и будем её держаться.

По мере сил и возможностей.

А возможностей у тебя, товарищ Максим Седых, нынче хоть отбавляй.

У Туполева, как главного конструктора и уже почти год как досрочно освобождённого, имелся отдельный и довольно большой кабинет. Туда и направился Максим в сопровождении Балашова.

— Войдите! — послышался голос из-за двери, когда Максим постучал.

Они вошли.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — поздоровался Максим. — Меня зовут Максим Алексеевич Седых. Я майор государственной безопасности, член Государственного комитета обороны, заместитель Председателя КНБ (Комитет нового будущего) при Совнаркоме, а также чрезвычайный комиссар по особым поручениям. Могу показать удостоверения, но, думаю, вы и так поверите, — он обаятельно улыбнулся.