"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

обычный арендатор. Срок аренды не указан, значит, согнать тебя с земли можно в любой момент, лишь бы силы у сгоняльщиков хватило. А нам открытая конфронтация с испанской короной сейчас не нужна. Правда, лет через двадцать-тридцать, в 17-м веке, начнется формирование крупных землевладений – латифундий, которые не будут связаны с пожалованием энкомьенды. Да и на королевские указы уже особо обращать внимания не будут. Силу обретут землевладельцы, вернее, землезахватчики. Но это когда еще будет!

– Так значит, этот старый козел меня обманул и развел на деньги?! – князь нервными шагами мерял комнату. – И что теперь делать? И как мне с ним теперь поступить? Простить не смогу! Он меня как последнего лоха развел, сволочь! А еще родственник! Сын мой у него в войске служит, дочь с внуком моим в его доме живет! Что делать, а?

– Для начала – успокоиться. А при дальнейшем общении не показывать вида, что раскусил его «кидок». Понять дона можно! Он себя прикрыл и тебе, вроде бы, потрафил, дал, что ты хотел. Ну, срубил с дикого богатого московита деньжат! Мелочи! Мало ли чего между родственниками не бывает!

– Убью гада! Вызову на дуэль и зарежу этого подагрика. А я ему еще мазь от его болячек обещал, чтоб ревматизм подлечил.

– А вот дуэлировать с доном не стоит: убьешь его, пришлет король другого. Более жадного и упертого – мы, как ни крути, а иностранцы. Здесь селиться не имеем права. Потому, князь, мой совет: не подавать вида, но помнить, что истинные твои родственники и союзники – рядом с тобой находятся и тебе служат. А мазь лечебную пошли. Чем дольше дон Адолфо у власти пробудет, тем нам лучше. И подумаем, как его по полной программе использовать на наше благо. Трудности начнутся, если он умрет или власти лишится.

– Я тебя понял, Илья Георгиевич. Обидно осознавать, что мечта о тихой старости рушится. Опять враги кругом, опять саблю в руки. Эх-хе-хе!

…Да, покой нам только снится! А будет ли он когда-нибудь? «Вечный покой – для седых пирамид…». Я подбросил дровишек в камин и, глядя на огонь, вновь углубился в воспоминания…

Глава 5

Следующие два года прошли в тяжелом труде. Но постепенно жизнь налаживалась. Городок Новороссийск разрастался. Был он в основном саманным – глины и камыша хватало, чего не скажешь о древесине. Камня тоже хватало, но каменотесов и каменщиков было мало, и строили они крепость, пристань и форт на острове Щит. Я еще дважды ходил на бригантине к мысу, а оттуда на баркасе в деревню Матаохо Семпе. Туда вез железное оружие, ткани и прочее, необходимое дружественному племени. Обратно – стволы деревьев, выделанные шкуры, продукты земледелия и людей: воинственный вождь продолжал наводить свои порядки на берегах памятного мне озера. Дарил мне вождь каждый раз и два-три небольших калебаса зеленых камешков. Да, еще я привозил соль. Те кайва-гуарани и женщины чарруа, что я оставил в деревушке на мысу, прижились, нашли общий язык с племенем Матаохо Семпе и вполне освоили добычу этого продукта из вод Атлантики. Я и их снабжал необходимыми товарами. В обмен на соль, выделанные шкуры, разноцветные перья, циновки и удивительно ровные древки для стрел и копий.

Прибывающие к нам переселенцы были уроженцами разных европейских стран. Но дон Мигель вез не абы кого. Он знал, что князь ему возместит расходы на перевозку, только если переселенцами будут специалисты-ремесленники или крестьяне, с семьями и инвентарем. Такая избирательность была необходима. Люмпены и бездельники нам не нужны. Паразиты и трутни потом сами заведутся, так зачем их специально завозить?

Некоторые переселенцы объединялись в нечто вроде коммун – артелей. Получали от князя разрешения на занятия ремеслами или промыслами, тем же рыбным, к примеру. Князь выделял им купленный у приплывавших торговцев необходимый инвентарь или давал денег, «подъемные». Конечно, с обязательным возвратом. Без процентов, правда. Но меценатством наш герцог не занимался. Каждый ремесленник, начавший получать стабильный доход через три года, стандартный срок, на который князь освобождал от уплаты налогов, был обязан погасить долг и платить определенный процент от выручки в казну герцогства. Народ был доволен послаблениями и помощью, и трудиться начинал сразу, без долгой раскачки.

Большие участки земли князь выделил всем русским, приехавшим с ним и желавшим эту землю иметь. На прокорм. Конными плугами, конструкцию которых я раскопал в своей памяти, а кузнецы изготовили, закрепленные за нашими землями индейцы-крестьяне распахали поля, посеяв семена и зерна всех сельхозрастений, что мы привезли с Руси, и местных, что индейцы испокон выращивают. Время показало, что здесь растет хорошо из привезенного, а чем не стоит заниматься. Но хлеб у нас теперь свой. А первый урожай местных культур поразил индейцев изобилием. И это понятно, ведь примитивной деревянной тяпкой вручную большое поле не вскопать. А тут – технический прогресс: тягловый скот и плуг железный. Только работников сначала пришлось приучать к виду лошадей, зверей для них чудных и страшных. Потом обучить на тех зверях пахать землю невиданным агрегатом – колесным плугом. Колеса жители этого материка тоже не знали, потому восприняли индейцы его как мое колдовство. Приучением и обучением я попросил заняться стрельцов из крестьян, что в крепости служили. За отдельную плату. Князь, не скупясь, выделил каждому члену Русского Экспедиционного Корпуса его долю из официальной добычи, взятой на галеоне и бригантине. Но заработать лишний рубль никто не отказывался. Поэтому индейцы вскоре освоились и с лошадью, и с плугом. Быстро учатся аборигены, знания, что им дают, впитывают как губка!

С уругвайских земель можно снимать по два урожая в год. Главное, знать, какую культуру, в какой срок сажать и сеять. Зимы со снегом и морозами здесь не бывает. Единственное, что может влиять на урожайность, это истощение самой земли. Плодородный слой тонковат, а удобрений нет. Потому-то индейцы свои поля через несколько лет эксплуатации забрасывают и разрабатывают новые. Я знал, что в качестве удобрения можно использовать перегной или компост. Кроме травы, торфа и человеческих экскрементов делать его было не из чего.

По распоряжению князя, в строящемся городе было сооружено множество нужников, и жителям, особенно индейцам, было строго запрещено оправлять естественные надобности где попало. Нарушителям – порка. Когда я прибыл в Новороссийск, то приказал ренегатам-надзирателям Маламуду и Лукому создать из штрафников бригаду золотарей и раз в неделю чистить городские выгребные ямы, вывозя все «добытое» за город. Там вырыли специальные траншеи, в которых и происходил процесс ферментации.