"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Семнадцатая армия генерал-полковника Рихарда Руоффа.

Четвёртый воздушный флот генерал-фельдмаршала Вольфрама фон Рихтгофена.

Третья румынская армия генерала Петре Думитреску.

И другие.

Все они получили пополнение людьми и новую технику.

Июль сорок второго года выдался на юге России жарким.

Впрочем, как всегда.

Днём солнце палило нещадно, и спрятаться от его жгучих лучей можно было только в доме, землянке, блиндаже или палатке, — в ростовских степях лесов нет, это не средняя полоса, не Урал, Сибирь или Дальний Восток.

Только ночь приносила небольшое облегчение. Солнце уходило за горизонт, температура падала. Было по-прежнему душно, ни ветерка, но уже можно дышать.

Максим, привычно пригибаясь, шёл по ходу сообщения. Он давненько не был на фронте и вырвался в эту командировку, чтобы

немного встряхнуться.

Нет, он не заскучал. Если ты спишь, по четыре-шесть часов, добирая недостающее в самолёте и машине, тебе не до скуки.

Но, чёрт возьми, в какой-то момент он понял, что ему не хватает адреналина, чувства опасности и боевого куража.

В самом деле. Всю свою молодую сознательную жизнь он прожил, можно сказать на экстриме.

Детство и юность считать не будем. Хотя, почему не будем? Можно и посчитать. Он рос и учился быть советским человеком. Во всех смыслах этого слова. Его характер не позволял ему халтурить и относиться к учёбе и тренировкам спустя рукава.

Сила, ловкость, скорость реакции, память и внимание, сверхрежим, усиленная регенерация, ночное зрение, тонкий слух и многое другое просто так возникнуть не могли, — всё это требовало большой и трудной ежедневной работы над собой.

И Максим работал, стараясь добиться лучших результатов.

Да, вся система воспитания и образования в СССР 2.0 была настроена на получение этих результатов у всех детей и подростков, без исключения.

Но у кого-то получалось, а у кого-то не очень. Кто-то (таких было большинство) оставался в середнячках. Кто-то безнадёжно отставал.

Только немногие вырывались вперёд и становились лучшими. Не потому, что имели для этого все природные данные, а потому, что по-настоящему хотели.

Максим хотел, и жизнь, словно учитывая его желания и стремления, подбрасывала ему сложные и опасные задачи.

На сопках южной Туркмении, где ему впервые пришлось понюхать пороха и лицом к лицу встретиться с врагом.

В отряде космонавтов, где нагрузки — умственные и физические — были такими, что всё, испытанное им раньше, показалось детской забавой.

В испытательном полёте на экспериментальном нуль-звездолёте «Пионер Валя Котик», когда только предельная собранность и чёткое следование плану работы на борту позволяли справиться со страхом перед прыжком в неизвестность.

Здесь, в Советском Союзе сорок первого и сорок второго года, когда пришлось сражаться за свою жизнь, за жизнь товарищей и всей страны.

И это сражение продолжалось.

В командировкупришлось именно вырываться. Против были все, включая жену. Но только жена не стала активно возражать.

— Если тебе это так надо, езжай, конечно, — сказала Людмила. — Но знай, что мы с Алёшкой и Машкой будем ждать тебя каждую секунду. Ждать и волноваться.

— Дети ещё маленькие, — сказал Максим. — Несмышлёныши.

— Ага. И это говорит человек, пожужжавший мне все уши о том, что информация об окружающем мире закладывается с самого раннего детства, ещё в утробе матери, и что невероятно важно, в каких условиях и при каком эмоциональном фоне растёт ребёнок, — насмешливо сказала Людмила. — А каким может быть эмоциональный фон, когда мать явно волнуется, а отец собрался на фронт? Даже наш котёнок Тришка переживает, когда тебя долго нет. Заранее чует, когда ты должен появиться, ложится у дверей и ждёт. Часами. Что о детях говорить? Конечно, всё они чувствуют.

— Да понимаю я, — вздохнул Максим. — Но и ты пойми. Не всё можно решить в кабинете, конструкторском бюро, заводском цеху и даже на испытательном полигоне.

— Понимаю, — сказала жена. — Поэтому и отпускаю. Но смотри мне, — она погрозила пальцем.

— Буду, — пообещал он. — Буду смотреть очень внимательно.

Уговорить товарища Сталина было гораздо труднее.

— Какая ещё командировка на фронт, зачем? — недовольно проворчал он. — Навоевался, хватит. Тебе здесь дел мало?

— Туда и назад, Иосиф Виссарионович, я только проверю, как используются бронежилеты, новые каски и гранатомёты. Лично.

— У нас что, проверяющих мало?

— Хватает. Но о проверках обычно знают заранее. СМЕРШ в процессе организации, они не успевают. А мои полномочия позволяют мне упасть, как снег на голову, в любую часть и проверить всё до последней винтовки, — он сделал паузу и добавил: — Очень прошу, товарищ Сталин. Бронежилеты, каски и ручные гранатомёты — это же моё детище, можно сказать. Я кровно заинтересован в их использовании по назначению. Немцы сильны танковыми атаками и продолжают делать на них ставку. Ручной противотанковый гранатомёт — великолепное оружие. Но его нужно уметь применять.

Сталин внимательно посмотрел на Максима.

— Партийным билетом клянусь, — сказал тот. — Туда и назад. И я буду очень осторожен.

Максима недавно приняли в партию. По настоятельной рекомендации Сталина вера в Бога товарища Седых не оказала никакого влияния на парткомиссию. Она просто сделала вид, что сей факт ей не интересен. Таким образом, Максим стал, вероятно, единственным коммунистом в стране, который открыто исповедует православную веру, носит нательный крестик и посещает церковь.

Тогда же ему присвоили внеочередное звание старшего майора государственной безопасности.

— Без охраны не отпущу, — сказал Сталин. — И не мечтай. Если что, они прикроют.

— Да я сам кого хочешь прикрою, вы же знаете.