"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

друга, например. Но не просто же так! И, пожалуй, любой другой ланиста любого другого гладиатора просто так и не отпустил бы. К счастью, нас с Авиндалем все же связывали чуть более крепкие связи. Не дружба, конечно, и даже не наставничество (по крайней мере, не то, которое полноценное и длится годами)… наверное, на данный момент нас можно было назвать приятелями с общими интересами. С основным общим интересом сделать меня как можно сильнее, разумеется. Но имелись и другие. За эти месяцы тренировок мы волей-неволей узнали друг друга достаточно близко, чтобы найти множество точек пересечения — и в нашем схожем стремлении к силе, и в нашем фанатизме в тренировках, чтобы этой силы достичь, и даже в некоторых моральных границах на бесконечном пути, ведущем к этой силе. В общем, хоть тренер и был все еще раздражен и слегка зол на меня, но после недолгих уговоров и клятвенного обещания, что «если я схожу развеяться, то уже к вечеру буду вновь готов тренироваться», все-таки отпустил меня в город. И даже в одиночку. Разве что нацепил на меня браслет-следилку на всякий случай и предупредил, что если я попытаюсь его снять самостоятельно или сломать — то эта хреновина взорвется и, даже с моими характеристиками, как минимум оторвет мне руку. После чего благословил меня пинком и напутствием:

— В семь вечера жду тебя на спарринг. И только попробуй опоздать!

И вот я, впервые за долгое время, стоял вне школы в полном одиночестве, без цели и сопровождения, и несколько ошарашенно хлопал глазами. В основном — потому что не ожидал, что Авиндаль отпустит меня настолько просто, и морально готовился на долгие уговоры и споры, заранее приготовив несколько дополнительных аргументов… которые оказались попросту не нужными. Что ж. Я посмотрел налево: улица, обрамленная ровно подстриженными деревьями, уходила вниз, к городским предместьям. Посмотрел направо: ровно такая же улица, те же деревья, те же аккуратные домики, плотно прижатые друг к другу. Только дорога вела круто вверх, на вершину одного из холмов столицы, который скрывал от моего взгляда почти весь остальной город. Задумчиво почесав несуществующую бровь, я открыл карту в интерфейсе и уставился на туман, скрывающий от меня столицу. Лишь несколько тонких ломаных линий пересекали весь этот огромный город — то, что я успел увидеть, пока меня водили из леса до суда, от суда до школы, и от школы до колизея. Увы, практически никаких пометок на этих тонких линиях-улицах не имелось, лишь на здании прямо возле меня значилось «Школа Бешеных Псов». Да еще здание суда было отмечено соответствующей синеватой точкой. Все же Картография в существенной мере отталкивалась от моих собственных знаний об окружающей меня местности. И если достроить в виде черновика небольшую невидимую часть карты она зачастую вполне могла на основе каких-то неизвестных мне закономерностей, то вот пометки на карте появлялись лишь те, о которых я знал доподлинно.

Я вздохнул, закрыл карту, и потопал направо. В конце концов, первое, что я хотел — посмотреть на ассортимент местных лавок, а большая часть торговли, по логике, должна быть сосредоточена ближе к центру города…

* * *

Как оказалось, торговля в столице была строго регламентирована. Семь рынков в разных частях города, где в основном торговали едой и всяческой мелочевкой, и четыре района для более разноплановой и серьезной торговли. Три улицы — Боевая, Медовая и вторая Лекарская, и вдобавок к ним площадь Лекса Третьего. Всё. В иных местах торговать строго запрещалось, даже с передвижных лотков на улице — а ведь я помню, как в детстве выпрашивал у родителей медяшку-другую, чтобы купить у такого рода лоточников леденцов или кислого морса в жару. Странно, конечно. То ли такие строгие ограничения распространялись лишь на столицу, то ли подобные законы начали действовать совсем недавно — уже после того, как я попал в лапы к оркам.

Судя по расспросам прохожих, странно косившихся на мое лысое и безбровое лицо, ближайшим ко мне торговым районом являлась Медовая улица, а если сделать небольшой крюк, то можно было по пути заглянуть и на один из рынков. Пусть еды, одежды или еще чего-то подобного мне пока не требовалось, но вдруг что интересное на глаза попадется? Заодно чуть расширю свою карту столицы, да и картографию подкачаю… Да, я впервые за долгие месяцы просто гулял, стараясь расслабиться, выбросить мысли о тренировках из головы и наслаждаться приятным мартовским солнышком… но от подобных мыслей было просто так не избавиться. По крайней мере, я так думал, пока не пришел на рынок. В поразительной тишине я прошел в чисто символические ворота — и меня будто мешком по голове ударили. В уши ворвался шум толпы и вопли мелких торговцев, зазывающих клиентов по принципу «кто громче, тот и победил». Едва не подпрыгнув от неожиданности, я покрутил головой и сделал шаг назад — и меня вновь накрыла оглушающая тишина. Задумчиво хмыкнув, я поковырял пальцем в ухе и вновь сделал шаг вперед. Интересное решение. По крайней мере, я начал понимать причины таких жестких ограничений торговли в столице. С другой стороны — сколько же маны должно тратиться на поддержание звуконепроницаемого купола круглый год? Я довольно смутно представляю затраты на такие заклинания, но в любом случае — это должно быть очень и очень немало. Рынок-то огромный, да еще и не один. Аристократам, жаждущим тишины, это должно было встать в неплохие деньги…

Переключившись на подобные размышления, я бродил по рынку, разглядывая лотки и товары на них, прислушиваясь к воплям торговцев и специально нанятых зазывал, принюхиваясь к дикой смеси запахов: мощно шибающий в нос пот, лошадиный и не только навоз переплетались с сотнями куда более приятных ароматов — свежего, только выпеченного хлеба, поджаренного мяса, пряностей и трав — от обычной повсеместной мяты до редчайших заморских. И тут, в момент, когда я брел в толпе, подстраиваясь под ее мощные внутренние течения, неспешно текущие в разные концы рынка и обратно к центру, в моей голове еле слышно звякнул колокольчик. Рука, ведомая интуицией, резко дернулась к поясу и рефлекторно ухватила чью-то наглую конечность, пытающуюся срезать один из двух моих кошелей.

— П-пусти! — Бледный от страха подросток едва лет двенадцати на вид упирался, пытаясь вырвать руку из моей стальной хватки. Миниатюрное лезвие, которым он пытался осуществить свой нехороший замысел, в процессе борьбы улетело куда-то нам под ноги.

— Ага, сейчас. — Насмешливо сказал я. — Стражу кликнуть?