"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Броня кадхаи является источником его жизненной энергии и постоянно ее воспроизводит. Броня способна зарастить небольшие повреждения, но если разрыв в ней критичен, то начинается процесс разрушения. Вся производимая энергия уходит на попытки лечения, но вместо восстановления энергия развеивается с краев слишком большой раны, постепенно увеличивая ее. А вместе с полным разрушением брони кадхаи умирает. Способа залатать такие крупные раны так и не нашли.

Тео никогда не думал, что погибнет в первом же своем бою. Да, он еще жив, но смерть… неизбежна.

- Мне так жаль, Теодор, - тихо произнес Рэнд.

- О чем ты жалеешь? – удивился Тео. – Тебе не было до меня дела, пока я был жив. Что изменится, когда я умру? Мой сын скоро появится на свет, так что тебе не стоит беспокоиться, что твой род прервется.

Отец покачал головой, на мгновение спрятав лицо в ладонях:

- Тео, дело не в продолжении рода. И… ты не прав, ты всегда был важен для меня. Я знаю, я был плохим отцом, я не уделял тебе должного внимания… но это не значит, что мне было все равно. Ты мой сын, и я люблю тебя.

Парень усмехнулся, без горечи, но с печалью:

- Выходит, мне всего-то нужно было умереть, чтобы услышать это?

- Тео! – потрясенно уставился на него Рэнд.

- Прости, отец. Я не хотел тебя обидеть. Спасибо, что сказал мне… Я устал. Отдохну немного. И ты… отдохни.

Тео закрыл глаза. Короткий разговор потребовал неожиданно много сил. Слабость накатывала волнами, накрывая с головой и ненадолго отступая. Тео подумал, что сейчас сам себя убивает. Броня, источник его сил и жизни, медленно разрушает сама себя. И этот процесс не остановить. Если бы он снял броню тогда, в тот миг, когда хаот укусил его - умер бы мгновенно, на месте. И не пришлось бы переживать эти несколько дней агонии…

- Отдохни, Тео, - голос отца прозвучал так незнакомо.

Ласково. Отец никогда с ним так не говорил. Не поэтому ли он попытался продлить сыну жизнь – чтобы хотя бы напоследок показать, что все же любил его, пусть никогда этого не показывал?

Тео провалился в сон, не дожидаясь ухода отца. А когда проснулся, то с удивлением обнаружил, что чувствует себя значительно лучше. Он даже сел в постели и, откинув одеяло, которым его заботливо укрыли, посмотрел на поврежденный бок.

Тот был черным. Чернота заволокла половину торса, лезла на грудь, сползала к бедру. Тео осторожно коснулся почерневшей кожи – и ничего не почувствовал. Словно этой части тела просто не было. Пальцы упирались в неощутимую преграду, хотя, казалось вот-вот провалятся во мрак.

Выглядело страшно, и Тео натянул одеяло, по-детски прячась от проблемы.

- Проснулся? – отец вошел в спальню совершенно неслышно.

- Я чувствую себя лучше, - признался Тео.

- К сожалению, это временный эффект. Приступы слабости будут повторяться, сменяясь относительно нормальным самочувствием… Это действие лекарств.

Парень помолчал, понимая то, что не было произнесено вслух – так будет до самого конца, уже близкого. Сколько прошло времени от отмерянных ему дней? Тео не хотел знать.

- Отец, у меня есть одна просьба.

- Все, что угодно.

- Моя запечатленная… позаботься о ней. Я хочу, чтобы она пережила роды. Чтобы воспитывала сына. Обещай, что сделаешь все возможное.

- Обещаю, - он посмотрел на руку сына, обвитую узором: - Ты ведь не хотел привязываться к ней.

- Я был глупцом, - тихо признался Тео. – Кассандра – лучшее, что случилось в моей жизни.

Рэнд коротко вздохнул. Возможно, он и не одобрял выбор сына, но сейчас это уже не имело значения. И в этот момент Тео как никогда остро почувствовал, что действительно умирает. Отец никогда не пренебрегал возможностью выразить недовольство его действиями.

- Я бы так хотел, чтобы ты прожил счастливую жизнь, сын, - с горечью произнес Рэнд.

Теодор улыбнулся:

- Я проживу, отец. Сколько мне осталось – я буду счастлив. Спасибо, что дал мне это время.

Он поднялся с кровати, пошатнулся, но не упал. Торопливо натянул первые попавшиеся брюки и рубашку.

- Куда ты? – обеспокоился Рэнд.

- Туда, где хотел бы провести последние мгновения жизни, - беспечно ответил Тео.

- Если ты покинешь комнату, действие лекарства прекратится, - растерянно сообщил ему отец.

- Это уже не имеет значения, - он помедлил немного и все же подошел к отцу, крепко обняв: - Прости. Я тоже был плохим сыном. Но я просто хотел, чтобы ты заметил меня.

Не дожидаясь ответа, он разжал объятья и направился к Двери. И уже возле нее обернулся:

- Ты найдешь меня у нее. Дай нам время попрощаться.

Рэнд лишь кивнул. Впервые Теодор видел, как тот беспокоится о нем. И умирать уже не было так страшно.

Расстояние от Двери до ворот лесного домика Тео преодолел с трудом. Стоило оказаться вне спальни – и начала возвращаться слабость. Он открыл ворота и остановился, прислонившись к опоре. Странно, но раньше он не замечал, как далеко от ворот до дома. Дойти бы…

Собаки бросились к нему с громким лаем, но подойти не посмели, словно чувствуя близость смерти. Но их лай привлек Кассандру, которая выбежала ему навстречу. Такая родная, такая красивая… неужели она беспокоилась о нем? Конечно же, нет, но как же сладок самообман.

Тео, поздоровавшись, долго вглядывался в ее лицо, не зная, как ей сказать. Огорчится ли она? Или вздохнет с облегчением? Может, даже обрадуется, что освободилась от него?

- Прости меня, - Тео не знал, нужны ли ей его извинения. – Я пришел попрощаться. Я умираю, Кассандра.

Она моргнула недоумевающе, словно не поняла смысла сказанных им слов.

- Ты… что? – недоверчиво спросила девушка. – Это шутка? Не смешно, вообще-то!

Она сердилась, но Тео видел, как она испугана. И отказывалась верить услышанному.

- Я бы не стал так шутить, - тихо ответил он.

Кассандра прикусила губу, зажмурилась и тряхнула головой:

- Давай… давай зайдем в дом, а то ты еле на ногах стоишь. И ты мне все объяснишь.

Парень кивнул и тяжело оперся о подставленное ею плечо. С долей удивления отметил, что его запечатленная – довольно сильная девушка, раз в состоянии тащить его на себе. А раньше он и не замечал.

С ее помощью Тео добрался до дома, и Кассандра довела его до кровати,