Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— Ну что там у вас? — иду смотреть.

А там… !!! Всякого мог ожидать — но чтобы вот так и вдруг само собой возникло…

— Ну что, Фая — я обещал тебе что дом построю? Вот и «построил»! Ещё не открывали, меня ждёте? Правильно делаете! Только я первым в него не пойду. Зря ждали. Мурку нашу вперёд первой запустим, по обычаю русскому так положено — в новый дом или домового или кошку запускают. Видите же сами — изба. Бревенчатый дом. Значит по нашему и вселяться в неё будем. Домовые пока тут у нас не завелись ещё, так что ловите-ка скорее нашу кошару. Пусть-ка «разведчиком и первооткрывателем» она ещё раз на нас поработает.

На полянке, чудесным образом расчищенной от деревьев, стояла рубленная в лапу изба, скорее даже лабаз…

Надо ли рассказывать КАК мы радостно орали и все подряд обнимались, когда открыв дверь и запустив внутрь кошку, поняли ЧТО нам дали? Вы и сами все прекрасно понимаете.

Влад Имир , боец, позывной «Имир», участник рейд-группы поисковиков

(трудности толерантного общения с новичками, акватория возле о. Мумбы)

— Да как Вы можете? Грубиян! Зачем Вы его оскорбляете? Он — не негр. Это слишком уж ужасное и нетолерантное слово! Так рабов называли. Он — не раб. Он афроамериканец.

— Кто это «афроамериканец»? С дуба рухнул? Мумбаи? Наш Мумбаи? Глаза-то разуй, чудило эмигрантское! Вы что там, у себя, все такие — «толерантно повёрнутые» на всю голову? Он, во-первых, у нас никакой НЕ американец. Настоящий стопроцентный натуральный негр из Африки, из Мали родом. По образу жизни — он уже почти русский, и общается с нами по-русски, разве что — да, родился в Африке, я только что об этом вам и сказал. У нас в русском Мире, если подзабыли — напомню!

Главный Русский Поэт Александр Сергеевич Пушкин — «наше всё», внук абиссинского, ну или эфиопского негра. Вон Николай еще подскажет по-украински — «Сашко Гарматкин». И что теперь, как называть такого? Афро-африканецем? А, во-вторых — нет здесь Вашей Америки. НЕТУ! Европейцы и американцы есть, но собрались они совершенно на других основаниях. Так что заглохниТЕ-ка, нетоварищ, с «этим вашим». Мы, русские — вообще самые толерантные на свете! И, если я негра называю негром, то в этом нет ему оскорбления. Оно толерантно обозначает чёрный по-испански. И это не толерантно указывать испанцу на каком языке говорить. А если я как-то умудрюсь того же Мумбая обозвать черномазым, то он, так же толерантно даст мне по лицу. И на этом вопрос будет закрыт. Да, Мумбаи?

— Ага, «Снежок». Легко! Со всей силы! И — с радостью!

— Вот, видите? Так что засуньТЕ-ка свои прыжки с бубном подальше и не позорьтесь перед настоящими русскими. Какого бы цвета кожи они у нас тут не были. Андестенд-ферштейн?

Притих на время. Но не надолго, возмущение копит, скоро новым словесным поносом разродится.

(Юджин Горлик, потомок русскоязычных эмигрантов в Америку)

Вот такого редкого «кадра» подобрали на родном острове нашего Мумбая и сейчас везём на Зеланд. Ох, чувствую, не приживётся у нас этот кислый «перец». Или, точнее, «чеснок»? Перевели мне уже с английского его фамилию. Ну да, а как его ещё называть-то, если этот Юджин Горлик, бухгалтер какой-то тамошней фирмочки, типа «купи-продай», потомок русских эмигрантов в Америку, нам там встретился. Надо было оставить его одного там и дольше, надо! Пусть бы «куковал», или «квакал» там один и дальше, но мы же, типа, гуманные. Ага… на свою голову. А теперь вот слушать его бред всю дорогу приходится. Задрал уже своей «толерастией» этот либераст, три-два-раз* хренов!

* (Число π ( пи ) — математическая константа, выражающая отношение длины окружности к длине её диаметра. В цифровом выражении π начинается как 3,141592…)

Ну таких «математических» интимных подробностей я про него не знаю, да и знать-то их не желаю, к нам он сладких подкатов ещё не делал — опасается, но всё равно — какой-то уж он «оччень протииивный». Не наш — одним словом, чужой и чуждый.

Вышли мы с Дома на двух лодках. На одной Николай и Халил, на другой мы с Мумбаем, как сказал про нас Кот — «два кислых друга». Расселись бы и по-другому, но нам обоим настоятельно рекомендовано непременно в пути помириться. Да мы ж и помирились уже, чего там, слегка лишь прикалываемся вот над этим новым для нас человеком. Он от одиночества и невозможности с кем-то пообщаться слегка двинулся, как мне кажется, и теперь, заполучив наши «свободные уши», несёт беспрерывно всякую чушню и ахинею. Да пусть его, выговориться ему приспичило за все дни вынужденного одиночества, и недалеко уже осталось, скоро высадим и избавимся от болтливого мудака. Пусть там уже дальше датчане ему всё в голове на свои места расставят. Или цыгане румынские, те и вставить могут… Ему на радость. Мне про то без разницы. Лишь бы не нам его дальше выслушивать про всякое дурное…

Генеральный план этого рейда таков: тщательно осматриваем все встреченные нами острова и скалы, свозим желающих переместиться на более крупный соседний остров, ищем всякое полезное нашей группе, столбим территорию, закрепляя её за нами окончательно. «Кто первым встал — того теперь и тапки!» Ну вот мы и там повсюду встаём. Надолго, а может статься — и навсегда. На все незанятые пока никем острова и скалы. За расширение ареала законные бонусы в поставку дают, да и нужно нам это.

Мумбаи , охотник-поисковик рейд-группы, боец, позывной «Мамба»

Так-то мне привычнее и спокойнее с Николаем в одной лодке в дороге быть, привык уже за прошедшие тут дни, но в этот раз наши командиры и вожди перерешили по своему и рассадили нас по разным. Им виднее, наверное это даже и правильно. Да и опыта — и здешнего, и как у охотника-добытчика, у меня всяко больше, чем, хотя бы, у Володьи. Когда мы с ним помирились, он мне разрешил называть его Володей или Имиром, как мне удобнее. Так Имиром теперь и зову. Николай вот меня Мамаем называет.

И на «Мумбу» я больше на них не обижаюсь, разъяснили мне почему они так говорят, самому незнакомые имена выговаривать иногда трудно получается. Так и зовём друг друга тут как получается. Вообще, странные эти белые.