Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Глава 3

Настоящее.

Первое, что я увидел, открыв глаза, было пронзительно синее небо. Белые облака небольшими островками клубились в сиреневых лучах утреннего солнца. Птицы: то ли ласточки, то ли стрижи — носились туда-сюда мелкими стайками, разрывая пространство истошными криками. Боль прошла, как будто её и не было. Каждая клеточка тела была наполнена силой. Я впервые за долгое время чувствовал себя живым. Какая-то непривычная тяжесть наполняла тело.

Я посмотрел на грудь и буквально обомлел. Старуха лежала на мне, обхватив руками плечи. Её голова неестественно свисала вниз. Седые волосы растрепались на ветру и закрыли лицо. Поверх старухи лежал малец лет десяти. Зарывшись лицом в её одежды, он ласково обнимал дряхлое тело. На щеках виднелись грязные дорожки от высохших слёз. С другой стороны, положив на мою руку тяжёлую рыжую морду и прижавшись тёплым боком, лежал раненый зверь.

Я осторожно потрепал старуху за плечо. Недоволк, почуяв мои движения, тут же вскочил на ноги и показал свой звериный оскал. Я осуждающе посмотрел на зверя. Тот, будто смутившись, отвернулся, усаживая свою пятую точку на землю. Рана от моего меча затянулась, оставив лишь белую полосу на его груди. Такой способности можно только позавидовать. Сладко зевнув, зверь снова уставился на меня. Хмыкнув ему в ответ, я попробовал вернуться к своему первоначальному плану.

Старуха не реагировала на мои прикосновения, зато проснулся парнишка:— Разбуди её, — обратился я к мальчику.

Сначала он с минуту недоверчиво смотрел на меня. А потом аккуратно приподнял дряхлое тело, бережно укладывая на землю:

— Её уже не разбудить, — печально сообщил мне парень.

Освободившись от лежащих на мне тел, я с удивлением стал разглядывать себя. Кожа была гладкой, без следов ожогов. Три глубоких раны, оставленные когтями гарпий, затянулись без намёка на шрамы. Волосы хоть и были короткими, но всё же имелись на моей голове. Единственный свежий шрам, белевший на загорелой коже, был в области сердца. Я осторожно дотронулся до шрама пальцами и в замешательстве уставился на мальчишку.

— Она отдала тебе свою жизнь, — промолвил мальчик, видя моё недоумение.

Старуха была мертва. Я вгляделся в её лицо. Чем-то она напоминала мне сумасшедшую старуху из Тарнонда, что отправила меня в храм Хаоса. Видимо, время смазывает лица, делая их похожими в старости. Мальчик вытащил кинжал из её тела и протянул его мне. Я не собирался брать его, что явно раздражало парня: он стал пихать кинжал мне в руки:

— Она сказала, чтобы ты его забрал! — не унимался парнишка.

— Тише, тише! — сказал я и взял предложенное оружие, боясь, что мальчик ненароком поранит себя. Кинжал был двухклинковый с деревянной рукояткой посередине и прочным кожаным шнурком для ношения на шее. Лезвие со всех сторон было украшено незнакомыми рунами. Несмотря на то что его только что вынули из тела старухи, на нём не было и следа крови. Мальчик всё это время внимательно наблюдал за мной, будто чего-то ждал.

Немного покрутив в руках предсмертный подарок, я стал оглядываться по сторонам. Всё, что было на мне, почти уничтожено огнём. Одежда выглядела как лохмотья. Других вещей рядом не оказалось, кроме меча, с которым я никогда не расставался. Скинув с себя остатки рубахи и оторвав более-менее чистый клочок ткани, я завернул кинжал.

То и дело в голове всплывали воспоминания ночи. Старуха, проводившая странный обряд, слёзы мальчика и эта вечная боль, что шла за мной по пятам. Я так и не понял, смог ли я пройти через врата Хаоса? Удалось ли мне убежать от Теней в другой мир?

— Как это произошло? — спросил я мальца, кивком указывая на мёртвое тело старухи.

— Она ждала тебя, — только и смог произнести пацан, разрыдавшись во весь голос. Склонившись над мёртвым телом, мальчик нежно поглаживал её седые волосы, растирая по грязному лицу душившие слёзы. Я молча смотрел на него, отметив, что меня уже давно не трогают чужие переживания, и содрогнулся от собственного безразличия.

— Как её зовут? — спросил я мальца, дождавшись, когда он снова сможет говорить.

— Аника.

Я вздрогнул, услышав знакомое имя и ещё раз посмотрев на лицо старухи. Что я хотел увидеть? Знакомое лицо? Это разные миры, и той Анике еще три года. Отмахнувшись от странных мыслей, я похлопал пацана по плечу:

— Если расскажешь, как тут хоронят, я её похороню.

Паренёк встрепенулся.

— Ты правда поможешь мне её похоронить? — со странным недоверием спросил он.

— Да, если ты расскажешь, как это принято.

— А как ещё можно похоронить? — с удивлением спросил малец, — только завалить умершего камнями, чтобы звери не растащили тело! — со знанием дела заявил он.

— Всякое может быть, — ответил я, пожав плечами, и начал сваливать большие валуны возле тела старухи. Паренёк, бросив свои пожитки, кинулся мне помогать. — Там, где я вырос, хоронили по-разному. Где-то сжигали умерших на костре. Где-то закапывали в глубокую яму. Иногда строили большие каменные пирамиды размером со скалу и замуровывали умерших в ней. А иногда разрывали тело на куски, чтобы звери его потом съели. Бывало, даже вбивали осиновый кол, чтобы мёртвые не воскресли.

На минуту остановившись, чтобы передохнуть, я посмотрел на мальчугана. Тот стоял неподвижно и смотрел на меня огромными глазами. Поняв, что сболтнул лишнего для неокрепшего разума, я попробовал реабилитироваться.

— Конечно же, так поступают только варвары! — объявил я мальчугану.

Видимо, это не помогло, так как мальчишка даже не шелохнулся. Решив сменить тему, я спросил:

— А зовут-то тебя как?

Вот теперь паренёк двинулся с места, кладя небольшой камень на уже сформировавшуюся небольшую кучку.

— Дирк, — стараясь выглядеть безразлично, ответил он.

— Скажи мне, Дирк, почему этот зверь ещё жив?

— Его вчера задело бабушкиным заклинанием.

Значит, всё-таки это был обряд и всё, что я видел, пока метался в бреду, было правдой? Оглядев рану старухи, я отметил, что кинжал вошёл в сердце. Перед глазами вновь всплыло её лицо и кинжал, занесённый надо мной. Шрам на груди противно заныл. Отгоняя нахлынувшее виднее, я снова обратился к мальцу:

— А почему он не уходит?

— Не знаю, — пожал плечами