Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

сокровище, я ими дорожу и всё такое, но в плане продумывания хитрых планов, стратегий и прочих мерзопакостей, они не очень хороши. Прямые честные души, даже те же гоблины! Им зарезать бы кого, верх хитрости в том, чтобы из арбалета выстрелить или тайную нишу с контрабандой в корабле устроить или отыскать. А я, всё-таки, волшебник.

…и проблемы решаю волшебно.

Поэтому никто кроме меня и Вермиллиона даже не подозревает о том, что в самой нижней части башни есть еще один потайной этаж, с невысоким потолком, совсем неуютный, но откровенно полезный для тех дел, которыми нужно заниматься в глубокой тайне. Нет-нет, не подумайте, старина Джо — вовсе не старый параноик, который не доверяет никому и подозревает всех, даже себя!

Он молодой параноик!

— Почему ты всегда такой несерьезный? — брюзгливо спросит голос призрачного архимага, когда я вступлю в центр начерченной магической структуры, начиная аккуратно напитывать Игоря своей магией, — Замахиваешься на дело серьезного порядка, а сам балагуришь как пьяный подмастерье плотника!

— Чтобы напрягаться как следует, надо уметь расслабляться на всю катушку! — поделился я важной мудростью с наставником, зажигая своей воле сотни волшебных знаков, начерченных на полу, стенах и потолке низкого, но очень просторного помещения, — Иначе можно стать черствым сухарем, который, даже обретя космическую мощь, не будет знать, куда её применить!

— Это ты сейчас на что намекнул? — неожиданно сварливо осведомился архимаг.

— На то, что разум без чувств мертв, Вермиллион, а чувства без разума — пусты. Везде должна быть гармония. А теперь давай, всё-таки, сосредоточимся и сделаем то, что хотели.

— Этот засранец умудрился упрекнуть меня тем, чем упрекал я его… — с совершенно человеческими интонациями пробормотал тысячелетний архимаг, — … при этом еще и используя моё собственное заклинание. Да как ты смеешь⁈

— С твоего благословения, учитель. А теперь давай, заводи свою шарманку, пока мы тут не устроили всем похохотать…

А последнее грозило еще как. Колдунство мы замыслили очень затратное, Игорь аж светиться уже начал от энергии, а значит и выделение из меня мощи бога ненастий шло полным ходом. Только вот, сейчас, повинуясь моей с архимагом воле, эта бурлящая фиолетовая энергия собиралась в шар, то увеличивающийся, то уменьшающийся. Её поглощал призрак архимага, которого уже научила подобному фокусу Лючия. Ну да, что плохого может случиться с призраком?

Процесс шёл без сучка и задоринки, благо сочинен был не моим сумрачным разумом, привыкшим импровизировать и плевать на последствия, а отточенными мозгами призрачного колдуна, который съел тридцать три собаки на магии. Результат этого процесса медленно формировался из воздуха, Игорь размахивал щупальцами как надо, я бубнил заклинания как положено, Вермиллион молчал, бдел и посасывал силу бога… вот что значит, иметь в помощниках архимага!

Тых-пых-фых и… я смотрю на свою полную копию, стоящую в заклинательном чертоге с совершенным отсутствием чего-бы-то-ни-было на морде лица! Вы тут же скажете: «Джо! Ты сделал такого же гомункула, как и в Школе Магии с тебя лепил ректор сотоварищи! Ты крут!», а я вам отвечу: «Нет! Это моя дистанционно управляемая копия, которую я пошлю в западню вместо себя, чтобы выяснить чё-почем!»

И буду прав.

Изначально я, конечно, готовился к созданию гомункула, имея для него совершенно другие цели. Это должен был быть мой помощник, советник, друг и товарищ, чью жопу я бы подставил под опасность в момент нужды, но увы и ах, обстоятельства требуют иного, а бодаться с Сопротивлением, уже поняв его опасность лично для меня, я долго не собираюсь. Это даже не карлы, из-за которых нам пришлось передвинуть рейдовую группу туда, где еще ходят их обозы, это куда серьезнее. Разнообразие волшебных существ и их врожденных умений в разы более опасная штука, чем бородатые сварливые жулики, упершиеся без каких-либо актуальных причин!

— Так, гомункул исправен, начинай накачивать его магией! — распорядился архимаг, а затем тут же тихо добавил, — Я с трудом удерживаю то, что уже взял, но нужно больше…

— Намного больше, — тихо откликнулся хоть и потратившийся, но отнюдь не вычерпанный до донышка я, — начинаю потихоньку, скажи, когда будет впритык.

«Впритык» оказалось неприятно скоро. Я только-только начал чувствовать неприятное посасывание под ложечкой, повествующее, что резерв опустошился лишь на две трети, как Вермиллион с натугой произнес, что хватит. Больше в него не лезет. Точнее, больше он не сможет удержать. Это были так себе новости, но зато мы приступили и к процессу передачи мощи. Теперь, пока я буду прохладно валяться на полу прямо здесь, управляя собственным клоном, призрачный архимаг, впаянный в башню, будет страдать, удерживая чуждую ему энергию. Тренироваться.

— Хм… — я уже почти переключился, как раздался голос Вермиллиона, — … тут твоя суккуба спрашивает, можно ли таким образом создать тело для неё. Очень интересный вопрос…

— Не нужно ей тело! — тут же поставил крест я на планах демоницы, — Она еще не готова!

— Что ты подразумеваешь под готовностью? — с отчетливым любопытством поинтересовался мой учитель и собеседник.

— Она еще не любит меня всем естеством, — доложил я, закрывая глаза, — Вот когда полюбит — тогда посмотрим!

Вот такая вот я сволочь. Я вложил в эту демоницу всего себя! Хрен я позволю ей удрать!

Другое тело ощущалось не очень. Да, двигаться можно было свободно, у него даже глаза, совершенно не нуждавшиеся в увлажнении, помаргивали довольно часто, даже грудь вздымалась, как будто бы гомункул дышит, но вот ощущения были странными. Как будто отлежал с похмелья все и даже больше, а теперь вроде бы живой, но не живой. Идти можешь, всё можешь, но как-то так себе. И магия такая же деревянная.

— Не, — разорвал я связь, роняя гомункула лицом об пол, — Не годится. Меня так и осел сожрет. Сейчас я обложу его заклинаниями, и вот тогда будет хорошо.

— В меня больше не влезет! — тут же испугался архимаг.

— Ничего, я у тебя сейчас немножко заберу…

— А…

Насильный отбор еле удерживаемой энергии у архимага вызвал у последнего натуральную бурю эмоций. Призрак жаловался, хрюкал, сдержанно постанывал, ругался на меня нехорошими словами, но продолжал удерживать нахапанное, позволяя мне по чуть-чуть тащить его обратно. Я, конечно, мог бы втянуть всё и рывком, но Вермиллиону бы такой фокус однозначно встал бы раком. А так ничего, справились. Он даже, когда обругал меня приблизительно на тридцати языках, смог втянуть в себя все