"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

— Следующий бой будет последним, Ав… тре… наставник. Простите. Последним победным, я имею в виду. Все, что мне нужно — это свобода. А если я войду в восьмерку лучших — она мне гарантирована. Так что, наверное, я просто сдамся в четвертьфинале — и все.

На слове «сдамся» у Авиндаля дернулся глаз и скрипнули зубы.

Как бы его удар не хватил…

Глава 19

Авиндаль молча обошел меня кругом, пристально всматриваясь, словно впервые в жизни меня увидел. Наконец, склонил голову набок и тихим, звенящим от скрытой ярости голосом уточнил:

— А тебе не приходило в голову сказать мне раньше? Хотя бы после второго круга боев, а лучше — после первого? Не приходило? Ты, эгоистичный кусок…

Я возмущенно вскинулся и открыл было рот, но ланиста не дал мне ничего сказать:

— … дерьма. И только попробуй что-то возразить! Если бы ты сказал мне раньше, я бы не концентрировал столько усилий на твоих тренировках! Оставлял бы больше времени и сил на других, чуть увеличил бы их шансы…

И ведь не возразишь. Ланиста, действительно, угробил на меня кучу времени, которое он мог бы потратить на остальных гладиаторов. Да, это не помогло бы им пройти даже в десятку, но некоторым эти крохи могли бы помочь выиграть лишний бой. А то и два. Учитывая, что Авиндалю платят только за выигранные бои, эти несколько лишних побед как раз бы нивелировали то, что я остановлюсь на четвертьфинале. Хотя даже так размен был бы неполноценным — ведь чем ближе к финалу, тем дороже становились бои. Пусть порядки выплат я знал довольно приблизительно, но, судя по слухам и обмолвкам самого тренера, отличались они зачастую в разы.

Я хмуро поинтересовался:

— Сколько тебе осталось побед, чтобы выплатить долги?

— Ты так говоришь, будто дело исключительно в деньгах. — Авиндаль сжал переносицу, постепенно успокаиваясь. — Нет, разумеется, и в них тоже. Но ведь у меня… у тебя… у нас! У нас появился реальный шанс на победу в турнире — и он растет с каждым днем! Неужели у тебя нет ни капли тщеславия?

— Есть. А еще у меня есть капли благоразумия, страха — в том числе, страха смерти, — и осторожности. Победитель, и даже финалист турнира сразу же становится известной личностью, и вызывает интерес у… разных людей. А я не особо горю желанием… вызывать интерес. Особенно в текущей ситуации. Все, что мне нужно — получить свободу и уехать как можно быстрее, решать собственные проблемы.

Насчет интереса к победителю я слегка покривил душой, умолчав об основной причине: на обычный интерес мне было, в общем-то, плевать. Дело было в моем возрасте и, соответственно, в том, что мой потенциальный выигрыш в турнире может вызвать у знающих людей обоснованные подозрения насчет «Жертвы» и ее наличия у такого молодого и не по возрасту сильного паренька. Демоны, да я уже достаточно много показал, чтобы такие подозрения возникли!

Авиндаль же, кажется, сделал собственные выводы, основываясь на своих догадках о моем происхождении. Потому как, судя по его выражению лица, он растерял все остатки гнева. Наконец, он тоскливо вздохнул и сказал:

— Хорошо. Допустим, ты не хочешь светиться еще больше, чем уже успел. По разным причинам. Могу предположить как минимум парочку… но не буду. — Ланиста в абсолютно расстроенных чувствах поскреб заросший щетиной подбородок. — Удивительное… благоразумие для твоего возраста. Обычно молодежи только славу и подавай.

— Если бы эта слава не шла в комплекте с разными… неудобствами…

— Да понял я, понял. — Авиндаль помолчал пару мгновений, что-то прикидывая. — Что же до твоего изначального вопроса про деньги… Осталось около пяти тысяч долга, если я правильно помню. Если вы с Интисом оба выиграете следующий бой, то, с учетом выплат и моего собственного выигрыша со ставок, я закрою большую часть долга. Если Интис проиграет… ну, расклад будет похуже. Но, в целом, терпимо. Остаток придется гасить постепенно ближайший год, а то и полтора, но из той глубочайшей задницы, где школа была пару месяцев назад, мы уже выкарабкались. В существенной мере благодаря тебе и коэффициентам ставок на твои первые бои. Так что я не могу заставлять тебя биться дальше, если ты этого не хочешь. Как бы я сам этого ни хотел.

Я поморщился, глядя на печальное лицо тренера. Тот развел руками и горестно потупил глазки. Вот же… Казалось бы, после последних слов проблема исчерпана — но нет. Наоборот, стоило Авиндалю благородно продемонстрировать — мол, пусть я и угробил на тебя кучу времени и сил, но ты мне ничего за это не должен — как внутри проснулась совесть и начала меня грызть. Хм…

Может, это и есть его план — попытаться меня немного устыдить? Я прищурился с некоторым подозрением:

— Выходит, ты просто позволишь мне сдаться в четвертьфинале?

— А у меня есть выбор?

— Не особо. До финала я точно не хочу идти. Даже в полуфинале светиться опасно, по большому счету… Так что, увы… нет.

Авиндаль поднял глаза и поморщился — видимо, надеялся, что голос совести меня все-таки проймет. Не получилось. Сбросив с лица печальную маску, он перешел на более деловитый тон:

— Хорошо. Тогда у меня есть другое предложение. Проиграй не в четвертьфинале, а в следующем бою.

Я удивленно вскинул брови и, невольно понизив голос, уточнил:

— Ты что, хочешь устроить договорняк? Это же…

— Не тормози, Грегори. — Прервал меня ланиста. — Никаких договорняков, моей школе более чем хватило предыдущего наказания. Подумай еще раз.

До меня дошло только спустя пару мгновений — и я невольно хлопнул себя ладонью по лбу. Проигравшим четвертьфиналистам не придется бороться за конкретные места — и пятое, и восьмое абсолютно равноценны. Для всей десятки, кроме первой тройки, приз один. Свобода. А вот проигравшим в одной восьмой финала — придется встретиться еще по два раза друг с другом, чтобы выцарапать в отчаянной борьбе последние два места в первой десятке. А дополнительные бои — дополнительные ставки. И дополнительные деньги для тренера.

— Ааа…

— Да. Отрадно, что ты понял. Бои за девятое и десятые места по накалу и ставкам не уступают одной восьмой, так что денег за них я получу больше, чем если ты просто победишь в следующем бою. И даже если Интису не повезет — школе должно