Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Роман машинально отпрянул, и это спасло ему жизнь. Вместо груди, острия ножниц вошли глубоко в его плечо. Кукушкин взвыл от боли и повалился на пол, уронив со стола холсты и схемы с черным кубом.

Профессор вскинул руку с ножницами и снова двинулся на него. Роман, истекая кровью, выхватил пистолет и прицелился в старика. Благо тот всадил лезвия в его левое плечо.

– Бросьте ножницы! – рявкнул Кукушкин. – Немедленно!

Но старик, казалось, его не слышал. С жутким остекленевшим взглядом он продолжал наступать на Романа.

– Не стоило тебе сюда приходить! – прошипел он.

Лезвия ножниц сверкнули в воздухе.

В студии раздался оглушительный грохот выстрела.

Несколько секунд спустя в мастерскую ворвался перепуганный Семен. Выхватив на бегу пистолет, он ногой вышиб двери домика, едва не сбив с ног жену профессора, которая шла по садовой тропинке, держа в руках поднос с чайными чашками.

Мертвый профессор с вытаращенными глазами лежал на полу в быстро растекающейся луже крови. На его лице застыла жуткая гримаса убийцы-психопата. Роман, дрожа и зажимая рукой окровавленное плечо, поднимался на ноги. Он с трудом верил в происходящее, но заляпанные кровью ножницы валялись неподалеку.

– Нет! – истошно завизжала женщина.

Уронив поднос с чашками, она бросилась к телу мужа.

– Убийцы!!! Что вы наделали?!

Роман, шатаясь, толкнул дверь старого шифоньера. Шкаф оказался пустым. От сотрясения его задняя стенка немного отошла, в образовавшуюся щель проникал тусклый свет. Кукушкин пнул фанерную перегородку, и она отвалилась, а за ней открылась узкая лестница, уходящая вниз.

– Роман! – взволнованно произнес Семен, ошалело глядя то на шифоньер, то на бьющуюся в истерике старуху на полу. – Какого черта тут происходит?

Кукушкин молча покачал головой и с мрачной решимостью шагнул в потайной проход. Семен снова взглянул на окровавленное тело профессора, затем поспешил за Романом. Они спустились по лестнице и оказались в небольшом подвальном помещении.

Пространство ярко освещал большой светильник с множеством ламп, закрепленный на низком потолке. Семен громко и замысловато выругался, поняв, что они оказались в импровизированной операционной. Стены подземелья закрывали куски пластиковой пленки. В центре стоял большой металлический стол, покрытый запекшейся кровью, а рядом на специальных хромированных подставках лежал целый арсенал различных хирургических инструментов.

На столе корчился худенький обнаженный подросток. Руки и ноги пленника были прикручены к столу толстой стальной проволокой, на голову был надет белый холщовый мешок. Проволока так впилась в запястья и лодыжки, что взрезала кожу. Юный пленник медленно истекал кровью.

Роман бросился к неудавшейся жертве Хирурга, споткнулся и едва не упал. Он и сам быстро слабел от потери крови. Услышав его приближение, пленник издал приглушенный крик и лихорадочно забился в своих путах, еще сильнее вспарывая кожу проволокой.

Худое, но крепкое тело содрогалось от рыданий, однако тяжелый стол даже не вздрагивал. Его ножки были вмонтированы в бетонный пол.

Роман положил обе руки на голые плечи, прижав пленника к столу.

– Тихо, тихо, – успокаивающе произнес он. – Все уже кончилось.

Мальчишка вздрогнул еще раз и вдруг замер. То ли смирился со своей участью, то ли понял, что голос принадлежит не его мучителю. Роман протянул окровавленную руку и аккуратно снял с головы пленника мешок. Рот паренька был заклеен полосой клейкой ленты, а глаза почти вылезли из орбит от страха.

Это был Степан Бузулуцкий, пропавший накануне.

Глава 57

Мальчик, который выжил

– Вот так мы и раскрыли это жуткое дело, – закончил Кукушкин свой рассказ, сидя перед следователями. – Да, случайно. Да, нам просто повезло. А еще сильнее повезло мальчишке, что жив остался. Этот гад ведь как раз готовился его разделать, когда я его отвлек. Профессор был очень уважаемым человеком, это дело тогда прогремело на весь город. Все были в шоке, никто и подумать не мог, что это его рук дело. Он столько лет спасал жизни людей, пока работал в больнице, но потом…

– Это он так на пенсии подрабатывал? – потрясенно спросил Карамзин. – Вот урод…

– Похоже на то. У него определенно были какие-то связи с криминалом, но мы тогда так и не смогли ничего отследить. Слишком хитро была организована эта сеть. Похищениями старик не занимался, за него это делал кто-то другой. Но вот органы добывал сам, в подвале своей художественной мастерской. Глухая жена ничего не знала. А может, просто была хорошей актрисой. Но тогда она сумела остаться в стороне. Очень горевала. Любила все же своего чокнутого профессора.

Ну а Степан… Он потом не разговаривал ни с кем несколько часов. Мы отвезли его в больницу, ему там оказали первую помощь. На руки и ноги даже швы пришлось накладывать, ведь этот садист с ним не церемонился. Похожие рубцы находили на телах всех жертв, но мы тогда понятия не имели, что это следы проволоки.

Затем, рано утром, привезли Степку в участок, нашли ему какую-то одежду, обувь. Я ему еды притащил из ближайшего кафе, но он даже есть не мог. Просто сидел и молчал, глядя в одну точку. Даже приглашенный психолог от него тогда ничего не добился.

Журналисты быстро обо всем узнали, дикая шумиха поднялась. Но имя мальчишки никто им не выдал, вот они и прозвали его «мальчик, который выжил»…

Потом я повез Степана домой. Поднялись мы в их квартиру, а там двери настежь. Пьяная мать валяется в коридоре на полу, похрапывает. С ней еще пара приятелей. Дрыхнут, один – на кухне, другой – в комнате на продавленном диване.

Понимаете, парня дома почти три дня не было, а она даже ничего не поняла. Чуть сына не лишилась, но в своем пьяном угаре ничего вообще не соображала.

Никогда у меня не было желания женщину ударить, но в тот день я едва сдержался. А парня вдруг просто прорвало. Смотрю, а он плачет навзрыд. Стоит посреди этой кротовьей норы. Слезы текут, трясется весь, на мамашу пьяную смотрит, плечи руками обхватил, а оба запястья бинтами перемотаны. И так мне его жаль стало в тот момент. В общем, забрал я его к себе.

У меня жена в тот момент уже съехала, а сын – ровесник Степана. Комната свободная есть, постелили мы ему там. С Егором они вроде сразу поладили, хоть поначалу и смотрели косо друг на друга. Утром завтраком обоих накормил, в школу они уже вместе пошли. Со школы опять к нам. Так и повелось.

– Сколько лет ему