Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– Твоя преданность будет вознаграждена, мой друг, – тихо ответила она. – Я знаю, у нас были разногласия, и я вижу, что ты на грани отчаяния. Но наш народ узнает, что ты для них сделал. Все до единого. – В голосе звучало напряжение. – Мы в долгу перед тобой, и за это я обещаю тебе, Дара… Я позабочусь о том, чтобы ты обрел счастье.

Дара моргнул, и те чувства, которые он старался заглушить на обратном пути, снова готовы были перехлестнуть через край.

– Я не заслуживаю счастья, – прошептал он.

– Это неправда. – Она коснулась его щеки. – Верь, Дараявахауш э-Афшин. Ты – дар свыше и спасение нашего народа.

Противоречивые эмоции бушевали в его сердце. Видит Создатель, ему хотелось верить в ее слова. Снова всем сердцем посвятить себя вере, которая когда-то давалась легко, а теперь казалась непостижимой.

Вот и заставь себя. Дара уставился на Манижу. Ее старая чадра и потертая медная чаша, стоявшая перед ней, были далеки от великолепного церемониального одеяния и ослепительной серебряной купели, содержавшейся в Великом храме, но она все еще бану Нахида, избранница Сулеймана, избранница Создателя.

Ей удалось успокоить его смятение.

– Я постараюсь, – пообещал он. – Кстати… Я хотел бы сделать кое-что после церемонии. Подарок, чтобы всем в лагере поднять настроение.

– Звучит восхитительно. – Она кивнула остальным, сидящим на траве. – Присоединяйся к товарищам. Я хочу произнести речь.

Дара сел рядом с Иртемидой. Манижа подняла руку в благословении и склонила голову вместе с остальными, сложив ладони перед собой. Изумруд его кольца поймал уходящий свет, мерцая сквозь копоть, покрывающую его пальцы. Дара наблюдал, как Манижа совершает обрядовые движения, наливая свежее масло в стеклянные лампады, качающиеся на поверхности кипящей воды, и поджигая их палочкой горящего кедра. Она прижала ее ко лбу, пометив лоб священным пеплом, и закрыла глаза. Ее губы зашевелились в безмолвной молитве.

А потом она шагнула вперед.

– Вы все ужасно выглядите, – прямо сказала она. У некоторых от ее слов поникли плечи. Но затем ее губы растянулись в редкой искренней улыбке. – Это ничего, – по-доброму добавила она. – Вы имеете право чувствовать себя ужасно. Вы последовали за мной, хотя мои слова могли показаться глупой мечтой, и вы следовали им прилежно, чем уже заслужили право на покой в вечных садах Создателя. Вы держите язык за зубами, когда у вас много вопросов. – Она смотрела на них, останавливаясь на каждом мужчине и женщине поочередно. – И за это я вам обещаю, дети мои… будь то в этом мире или в следующем, вы и ваши близкие не будут нуждаться. История запомнит ваши имена, а наш народ поклонится вашим иконам в Великом храме.

Но не сейчас. – Она обогнула купель. – Подозреваю, кое-кто из вас беспокоится, что мы торопимся. Прибегаем к страшным и жестоким методам. И что нападение во время священного праздника – грех.

Мой ответ таков: у нас нет времени. С каждым днем гонения Гасана на наш народ усиливаются. Его солдаты начали бесчинствовать на наших землях и грабить наши дома. Выступать против него – значит лезть на рожон. И как будто этого недостаточно, Каве говорит мне, что сын-полукровка Гасана, радикал, который осмеливается называть себя победителем Афшина, вернулся в Дэвабад, чтобы еще больше разозлить своих грязнокровных сторонников.

Дара напрягся. Каве сказал не это, и хотя Дара видел, что она пыталась сделать, легкость, с которой она солгала, слишком напомнила ему нынешнего обладателя трона Дэвабада.

Манижа продолжала:

– В другой раз эта новость меня бы обрадовала. В самом деле, мало что согрело бы меня больше, чем весть о том, как Кахтани раздирают на части их собственные противоречия в фанатичном отношении к крови. Но пескоплавы действуют не так. Их много, они собираются в стаи и жрут нас. Их агрессия будет множиться. Она уже распространилась. Наш город окутает хаос. – Ее голос был низким и напряженным. – И Дэвы заплатят за это. Как всегда. Слишком многих мучеников уже увековечили на алтарях вдоль стен Великого храма, и члены Бригады Дэвов воочию видели, на что способны шафиты, когда вас вышвырнули из Цитадели.

Манижа указала на последние лучи заходящего солнца и опустилась на колени, взяв пригоршню песка.

– Это наша земля. От Жемчужного моря до безжизненных равнин и гор Дэвабада, Сулейман даровал его нашему племени, тем, кто служил ему верой и правдой. Наши предки соткали город из магии, чистой магии Дэвов, чтобы сотворить чудо, какого не видывал мир. Мы вытащили остров из глубин озера, населенного маридами, и наполнили его библиотеками и увеселительными садами. Крылатые львы летали под его небесами, а по улицам женщины и дети ходили в абсолютной безопасности.

– Вы слышали рассказы Афшина. О былой славе Дэвабада. Чудесах. Мы с распростертыми объятиями приглашали другие племена, пытались учить их своим наукам, направлять их, но они отвернулись от нас. – Ее глаза вспыхнули, и она бросила песок. – Они предали нас самым ужасным образом: они украли наш город. А потом им стало мало того, что они ослушались наказа Сулеймана на своей земле, они позволили своим шафитским отпрыскам осквернить и нашу. По сей день они держат этих жалких созданий под рукой, чтобы те прислуживали им как собачонки. Или хуже! Выдают их за детей джиннов, безвозвратно загрязняя родословную и всех нас ставя под удар.

Она покачала головой, ее лицо было печально.

– И все же долго я не видела выхода. Город взывал ко мне, взывал к моему брату Рустаму пронзительно, так, что наши сердца болели за него. Но даже мечтать о лучшем будущем казалось опасным. Ради общей безопасности я смирялась, когда Гасан аль-Кахтани почивал на троне моих предков. И… – Она помолчала. – Тогда Создатель дал мне знак, на который нельзя было закрыть глаза.

Манижа поманила Дару, и он поднялся, подходя к ней.

Она положила руку ему на плечо.

– Дараявахауш э-Афшин. Наш величайший воин, дэв, который заставил дрожать самого Зейди аль-Кахтани. Вернулся к нам, свободный от проклятия Сулеймана, могучий, как наши легендарные предки. Если вы ищете доказательства благосклонности Создателя, мои верные слуги, вы найдете их в Даре. У нас впереди трудные дни. Нам придется действовать способами, которые покажутся жестокими. Но уверяю вас… это все необходимо.

Манижа на мгновение замолчала, возможно, оценивая эффект ее слов. Дара увидел, что некоторые лица перед ним вдохновленно сияют, но не все. Многие выглядели неуверенными, встревоженными.

Он мог помочь с этим.

Он глубоко вздохнул. Проще было бы принять новый облик, но