Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Сначала они коснулись огненной купели, и беспорядочно разбросанные камни слились в блестящее мраморное основание, а разбитая чаша превратилась в настоящий серебряный сосуд, мерцающий в лучах заходящего солнца. Дым клубился вокруг Манижи, превращая ее простые одежды в нежные бело-голубые шелка церемониального платья, прежде чем подняться над остальными наблюдателями.

Дара закрыл глаза. В темноте своего сознания он стал грезить о потерянном городе. Где он делил трапезу и смех со своими афшинскими кузенами между тренировками. Проводил праздники с сестрой, наслаждался любимыми блюдами, которые готовили мама и тети. Он мчался на лошади по равнине за рекой Гозан со своими ближайшими спутниками, а в ушах свистел ветер. Ни один дэв из его воспоминаний не пережил осаду Дэвабада. Он направил волшебство на тоску в своем сердце, на боль, которая, как он понимал, всегда останется с ним.

Послышались вздохи. Дара открыл глаза, стараясь не упасть в обморок, обессилев от магии.

Дэвы теперь сидели на дивном ковре, сотканном из зеленой шерсти цвета весенней травы, с крошечными живыми цветами, вплетенными в мерцающие нити. Мужчины были одеты в одинаковые наряды, узорчатые серо-черные мундиры и полосатые штаны, такие же, как у его афшинских кузенов. Позади них на белой скатерти был накрыт стол, и по одному дуновению воздуха Дара понял, что блюда были приготовлены по семейным рецептам. Войлочные шатры сменились кольцом построек из шелка, которые клубились в воздухе, как дым, а в отгороженном мрамором загоне били копытами и фыркали десятки вороных лошадей с горящими золотыми глазами.

И не только били копытами. Взгляд Дары задержался на лошадях. У них были крылья – по четыре волнистых крыла, цветом темнее ночи, колышущиеся как тени. Афшины видели практическую пользу в чудесных созданиях: такие лошади быстрее доставят его солдат во дворец. Но в глубине души, о, предательская часть души… Даре вдруг захотелось украсть одну и убежать от этого безумия.

Манижа схватила его за плечо, радуясь явному благоговению на лицах своих последователей.

– Послушайте, – начала она, и ее голос разносился в неподвижном воздухе. – Посмотрите на это чудо, на этот знак благословения Создателя! Мы едем в Дэвабад. Мы заберем его обратно. – Ее голос прозвучал эхом в сгущающейся темноте. – Мы вырвем Цитадель с корнем, а Кахтани – из постелей. Я не успокоюсь, пока те, кто причинил нам боль, те, кто угрожает нашим женщинам и детям в нашем, по воле Создателя, городе, не будут брошены в озеро и его воды не поглотят их тела. – Из-под ее воротника валил дым. – Мы сделаем так, что следующим поколением джиннов будут править те, кому завещал это Сулейман!

Юноша, стоявший впереди, шагнул вперед и пал ниц перед Манижей.

– За Нахид! – закричал он. – За госпожу!

Те, кто был рядом, последовали его примеру, один за другим падая перед Манижей на колени. Дара попытался представить рядом Нари и Джамшида, молодых Нахид, которым ничто не угрожает, которые сполна насладятся славой своих предков, чего они так долго были лишены.

Но в груди расползалось тошнотворное жжение. Он подавил это чувство, когда Манижа посмотрела на него с ожиданием и легким вызовом.

Он послушно упал на колени.

– За Нахид, – пробормотал он.

В ее голосе удовлетворенно зазвенел триумф.

– Пойдемте, мои верные подданные. Воздадим благословения, а затем насладимся пиром, который наколдовал наш Афшин. Веселитесь! Празднуйте наши будущие победы!

Дара отступил назад, стараясь не споткнуться и соображая, что бы соврать, чтобы уйти отсюда, прежде чем его слабость будет замечена.

– Лошади… – выпалил он, понимая, что это слабое оправдание. – Если никто не возражает…

Он попятился. К счастью, остальные Дэвы были заняты Манижей, и Дара заметил, что кувшинов вина было достаточно, когда он проходил мимо, так что подозревал, что никто не будет скучать по нему в течение некоторого времени. Он проскользнул между палатками, позволяя наступающим сумеркам укрыть его. Но не успел он сделать и четырех шагов, как упал на четвереньки. Его вырвало.

Его зрение затуманилось. Он закрыл глаза, у него в голове больно стучало, пока он впивался пальцами в землю.

Превращайся, дурак. Дара не мог оправиться от магии, которую он только что колдовал в облике смертного. Он попытался пошевелиться, отчаянно надеясь вывести огонь, пульсирующий в его сердце, на дрожащие конечности.

Ничего не произошло. Перед глазами расцветали звезды, в ушах звенел металл. Запаниковав, он попробовал еще раз.

Стало жарко… но не огонь обволакивал его ноги. А воздушный шепот небытия.

А потом Дара исчез. Стал невесом. Бесформенный и все же более живой, чем когда-либо. Он чувствовал треск приближающейся бури в воздухе и наслаждался успокаивающим теплом костров. Гомон невидимых существ, казалось, взывал к нему, мир мерцал и дрожал в тенях и формах, полный дикой свободой, которая побуждала его летать…

Его кинуло обратно в его тело, на его коже вспыхнуло пламя. Он лежал, закрыв лицо руками.

– Око Сулеймана, – ошеломленно прошептал он. – Что это было?

Дара знал, что должен был испугаться, но это недолгое ощущение опьяняло.

Легенды его народа вспомнились ему. Рассказы о превращениях, о путешествиях по пустыне в форме горячего ветра. Это произошло с ним сейчас? Только что?

Он сел. Дара не чувствовал ни усталости, ни тошноты, но у него кружилась голова. Он как будто коснулся чистой энергии, и энергия эта все еще текла через него. Он хотел попробовать еще раз, посмотреть, каково это – лететь по холодному ветру и мчаться над заснеженными вершинами.

Смех и музыка с пиршества донеслись до его слуха, напоминая о его солдатах, удерживая его крепко, как привязь.

Возможно, впервые в жизни Дара не думал о своей ответственности перед народом. Околдованный и соблазненный, он снова схватился за магию.

На этот раз он улетел еще быстрее, еще быстрее потерял вес. Он повернулся, смеясь про себя, когда земля и листья закружились и заплясали вокруг него. Он чувствовал себя огромным и в то же время удивительно легким, ветер уносил его прочь, потому что Дара позволял ему. Через несколько секунд озеро превратилось в мерцающее зеркало лунного света далеко внизу.

Создатель… какая красота простиралась перед ним. Неприступные горы выглядели так заманчиво, их острые пики и зловещие тени казались лабиринтом, через который нужно пробираться, исследовать. Он чувствовал жар, просачивающийся сквозь толстую кору земли, море расплавленной породы, текущей под ней, шипящей там, где она встречалась с водой и ветром. Все