Серебряная Элита - Дани Франсис

– Нет, красный кугуар, – поправляю я себя. – Мясо у них очень вкусное.

– Дарлингтон, ты начинаешь меня пугать!

Идем дальше. Скоро тревожное молчание нарушает звук текущей воды – неторопливое басовитое журчание. От облегчения у меня щекочет в горле. Ручей не видно, но слышно – а больше ничего и не требуется.

– Двигаемся вдоль ручья, ориентируемся по звуку, – говорю я Ксавье.

После встречи с кугуаром он перестал ворчать на то, что я иду первой, да еще и командую. Молча следует за мной. Я слышу его ровное, негромкое дыхание. Эхо его шагов. Ощущаю его досаду на то, как медленно мы движемся, на удушающую тьму. Не слишком приятно оказаться слепым и беспомощным – особенно для офицера, привыкшего контролировать все вокруг себя.

– Ты правда из девиантов?

– А что ты думаешь, Кросс тебе соврал?

– Нет, он никогда мне не врет. Просто… хорошо же ты пряталась!

– Спасибо.

– Прости, что в рапорте я назвал тебя непригодной для операций под прикрытием.

На это я смеюсь от души.

– Но еще больше удивило меня, что он тоже! – признается Ксавье.

– Кто?

– Сам Кросс. Он мне рассказал прошлой ночью.

– Вот как? А что еще он тебе поведал?

– Прошлой ночью? Немного. Только то, что владеет телепатией. Но был у нас с ним другой разговор… Как-то вечером, пару лет назад… Тогда он еще был с Эверси, но подумывал с ней расстаться.

Не совсем понимаю, к чему клонит Ксавье, но останавливать его не собираюсь. Разумеется, мне любопытно.

– Как-то пошли мы в один бар в городе. Нализались синтетического виски так, что чуть не на бровях оттуда выползли. И вот за выпивкой я спрашиваю, чем ему Айви не подошла, а он смотрит на меня так серьезно и отвечает: «Видишь ли, она – не девушка моей мечты». Я, конечно, заржал и говорю: «А у тебя есть девушка мечты? И кто?»

– И что он ответил?

– Сказал, что девушка его мечты любит маргаритки.

Улыбаюсь во тьме.

– И еще сказал: всю жизнь любит только ее одну. Я решил, это он так, спьяну болтает какую-то чушь. Ну да, говорю, конечно.

Он дружески толкает меня в бок:

– А теперь понимаю: он ведь о тебе говорил, Дарлингтон!

Хорошо, что вокруг непроглядная тьма и меня не видно. Я расплываюсь в такой дурацкой улыбке, что еще чуть-чуть – и треснет физиономия.

_______

Мы идем дальше. Медленно. Мучительно, невыносимо медленно. Я снайпер и могу часами лежать неподвижно, но здесь, в этом беспросветном кошмаре, нервы натянуты как струны, ноги сами рвутся бежать, и приходится постоянно бороться с желанием набрать скорость. Ксавье чувствует то же самое – и скоро бросает попытки держаться позади. Снова вырывается вперед… и тут же попадает ногой в первую же встречную черную яму.

Я слышу, как у него вырывается ругательство, удивленное и испуганное, и тут же хлюпанье, словно кто-то огромный втягивает жидкость через соломинку. Это зыбучий песок начал засасывать его ногу. Бросившись вперед, не без труда помогаю ему выбраться и даже спасти ботинок.

– Почему ты меня не слушаешь? Мы же, черт возьми, не в игрушки играем!

– Да я уже заметил, – бормочет он.

– Слава те господи! А теперь держись позади меня, иди медленно, смотри под ноги, а главное, ничего не трогай!

Не проходит и двадцати секунд, как Ксавье пренебрегает и этим добрым советом.

Я ору на него в полный голос, даже не опасаясь привлечь хищников. Хрен с ним, пусть его сожрет какой-нибудь кугуар!

– Что это еще за дрянь? – он испускает целую серию изощренных ругательств. – Блин, рука горит до самого плеча!

– Ты схватился за листья черного подлесника, – любезно сообщаю я. Сама я этот гребаный подлесник учуяла футов за десять. Его кислую вонь ни с чем не спутаешь.

– Ух ты! Он же ядовитый, верно?

– Вообще-то да. Но если не будешь трогать и чесать руку, волдыри через пару часов пройдут. Чтобы всерьез отравиться подлесником, надо его листья съесть. Или приготовить из них настой и выпить. Этот настой разъедает кишки, как кислота. Животных, которых травишь подлесником, есть тоже нельзя, их мясо пропитывается ядом.

– Откуда ты все это знаешь?

– Здесь прошло мое детство, – с усмешкой напоминаю я. – Дядя научил меня всему, что знал сам. В этом лесу масса ядовитых растений-гибридов, и некоторые из них куда опаснее хищных зверей.

– Ненавижу растения! – ворчит Ксавье, а я смеюсь в ответ.

_______

На поляну выходим семь часов спустя. Семь часов мучительно медленного передвижения, еще один убитый хищник, отчаянно чешущиеся волдыри на руке – спасибо черному подлеснику… но наконец наступает блаженная передышка.

Мы видим свет.

Едва вываливаемся на залитую солнцем прогалину, Ксавье, испустив вздох облегчения, падает на колени.

– Глазам своим не верю! Неужели все позади?!

– М-м… наверное, сейчас не лучший момент сообщать тебе, что мы прошли только половину пути?

– Да чтоб тебя, Дарлингтон! – стонет он.

Улыбаясь во весь рот, иду к хижине, которую много лет назад выстроил для нас дядя Джим. Не могу поверить, что она все еще на месте! И почти не изменилась за двенадцать лет. Только теперь выглядит совсем маленькой – а в детстве казалась мне огромным домом.

Перекинув винтовку на другое плечо, захожу в деревянный домик. И… погружаюсь в прошлое. Воспоминания окружают меня со всех сторон. Вижу Джима – его редкую улыбку и морщинки в уголках глаз. Вижу, как сама гоняюсь по полянке за птицами, пока Джим вырезает что-нибудь из дерева или готовит кролика на костре.

Кстати, о костре…

– Надо развести огонь, – говорю я через плечо.

Ксавье с подозрением оглядывается на край поляны, вдоль которого колышутся щупальца тумана.

– Хм… считаешь, здесь безопасно собирать хворост?

– Ага. Просто будь начеку, не подпускай к себе рогатых медведей.

– Очень смешно, – ворчит он.

Я возвращаюсь в хижину. С улыбкой рассматриваю бечевки, свисающие с бревенчатых стен и с потолка, и на них разные мелочи. Все это вешал по моей просьбе дядя Джим. Перья. Зуб белого койота, найденный нами в лесу. В углу хижины стоит сундук с припасами. Стоит в него заглянуть – хотя припасы разумнее будет оставить здесь, на случай если придется сюда вернуться. Невеселая, но вполне вероятная перспектива.

Я роюсь в деревянном сундуке, мысленно подсчитывая свое достояние: бинты и пластыри, лечебные мази, солнечные батареи. Два револьвера и несколько полных обойм с патронами. На самом дне сундука нащупываю что-то шуршащее. Полиэтиленовый пакет.

Нахмурившись, вытаскиваю и рассматриваю его