Серебряная Элита - Дани Франсис

– Отлично. И где обещанная помощь от подполья?

– Знаешь свои координаты?

– Не знаю, – признаюсь я.

Всю технику нам пришлось оставить дома. Ни коммуникаторов, ни мини-коммов. Даже армейское оружие мы оставили в хижине и заменили тем, что хранил в сундуке дядя Джим.

– Спроецируй мне, где ты находишься, – просит она.

Сосредотачиваюсь на том, что меня окружает, и проецирую этот пейзаж в ее сознание.

– Понятно. Знаю это место. Приземлиться там не получится. Видишь холм за рекой, слева от тебя?

– Вижу.

– Поднимись на него. На вершине холма достаточно места, там сможет сесть вертолет.

На эту вершину мне хочется бежать бегом. Не верится, что все это вправду!

– Когда прибудете? – спрашиваю я.

– Довольно скоро. Мы недалеко.

Обрываю связь и поворачиваюсь к Ксавье.

– Нужно взобраться на этот холм. Нас заберут с вершины.

Сощурив темные глаза, он спрашивает:

– А они знают, что я с тобой?

Тут я осекаюсь:

– Я… слушай, только что сообразила. Я ведь ничего им не сказала о тебе!

Он запускает руку в волосы. Оглядывается назад, на пелену тумана.

– Серьезно? – ухмыляюсь я. – Хочешь вернуться? В одиночку? Повторить этот трехдневный турпоход?

– Я бы справился, – отвечает он, пожав плечами.

– Послушай, если действительно этого хочешь, я не стану тебя останавливать. Я с самого начала говорила: не надо меня сопровождать. Тебе не обязательно быть со мной.

Он чертыхается вполголоса:

– В этом-то и проблема. Обязательно. Я ему обещал, что тебя не брошу.

– Обещал довести меня до Сопротивления – и это сделал. Правда, Ксавье, тебе не обязательно оставаться. Понятия не имею, что ждет нас в этом лагере.

– Именно поэтому тебе и нужна поддержка, – решительно выдвинув подбородок, отвечает он. – Он никогда мне не простит, если я позволю тебе уйти одной.

– Ты верный друг, – говорю я, подойдя ближе и коснувшись его руки. – Но я официально освобождаю тебя от обещания, данного Кроссу.

– Освободить меня от обещания Кроссу может только сам Кросс. – Со вздохом он вскидывает на плечо рюкзак. – Ладно, пошли. Нам еще лезть на эту чертову горку.

Видя, что его не убедишь, я тоже вздыхаю и иду следом.

По склону мы поднимаемся довольно быстро. Вершина у холма плоская, как стол, – луг в несколько сотен ярдов шириной, покрытый ковром сочной изумрудной травы.

– И что дальше? – Но, едва Ксавье успевает задать этот вопрос, тишину долины вспарывает отдаленный гул вертолета.

Задрав головы к небесам, видим, как с высоты спускается к нам серая машина хищных очертаний. При виде ее мое сердце начинает биться быстрее. За открытой боковой дверью видны двое, разглядеть их я пока не могу – вертолет слишком высоко.

Когда он зависает и начинает опускаться, я вижу второго пилота. Женщину в белой рубашке, с золотисто-рыжими волосами, собранными в конский хвост.

Мы с Ксавье смотрим, как вертолет касается высоких стеблей, как опускается все ниже, как его посадочное устройство приминает траву и аккуратно встает на землю. Лопасти замедляют вращение, их рокот становится все тише, пока не сменяется прежней тишиной.

Я пытаюсь разглядеть тех, кто прилетел за нами. Со щелчком открывается дверь, и женщина – второй пилот спрыгивает на землю. Рыжий хвост падает ей на плечо. Открывается и дверь со стороны пилота. В кабине еще двое, они не трогаются с места. Судя по коротким стрижкам, это мужчины, хотя точно не скажешь.

Женщина подходит к нам:

– Дарлингтон?

Я киваю.

Острым взглядом она окидывает Ксавье:

– А это кто?

– Ксавье. Он помог мне бежать и… – И тут слова застревают у меня в горле.

Я пячусь назад. На один безумный миг кажется, что мир вокруг завертелся колесом. С губ моих слетает сдавленное «Ах!» – сознание отчаянно пытается осмыслить то, что видит.

К нам идет пилот вертолета. Золотистые волосы его блестят на ярком солнце, и улыбаются мне знакомые зеленые глаза.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Затем уголок его рта приподнимается в знакомой лукавой улыбке.

Тысяча мыслей кружится у меня в голове, но одна заглушает все прочие.

– Ах ты сукин сын!

С этим гневным воплем я бросаюсь на него и впечатываю кулак ему в челюсть.

– Эй, пастушка, какого черта? – Кейн отшатывается, потирая подбородок.

– Какого черта? – повторяю я, словно эхо. – И ты еще спрашиваешь?! Как ты выжил?

Снова кидаюсь на него, колочу руками и ногами. Он принимает побои безропотно, с широкой улыбкой, от которой я только сильнее злюсь.

– Мы тебя похоронили! Я ревела из-за тебя!

Он фыркает:

– Ревела на моих похоронах? Серьезно? Я польщен!

Рыжеволосая женщина бросает на него предостерегающий взгляд:

– Грей, сейчас не время…

– Что еще за «Грей»? – кричу я.

Собственная ярость на экс-покойного друга так меня занимает, что я не замечаю, что делает Ксавье. А лейтенант с разбегу бросается на Кейна и едва не валит его наземь, но тому удается вовремя отскочить в сторону.

– Гребаный ты ублюдок, – рычит Ксавье, снова кидаясь на него, – ты убил Тайлер!

Я застываю на месте.

Он прав.

Кейн вошел вместе с ней на склад – и вышел оттуда живым. А Тайлер и Ноа не вышли.

Двое мужчин, выскочив из вертолета, помогают Кейну утихомирить разъяренного Ксавье. Я кричу, но они, не обращая внимания на мои протесты, кладут его носом в землю. А затем, к моему ужасу, надевают и защелкивают у него за спиной наручники.

– Ну-ка тихо! – приказывает один из них.

– Отвали! – рявкает Ксавье.

– Прекрати это! – требую я у Кейна. – Скажи, чтобы его отпустили! Он помог мне. Он помогает нам!

Но моего не-мертвого друга это не убеждает.

– Пусть Адриенна и Совет решают, что с ним делать.

– Он рисковал жизнью, чтобы вывезти меня из города! – настаиваю я.

– Вряд ли им это интересно. – Кейн кивает мужчинам, и они вздергивают Ксавье на ноги.

Темные глаза Ксавье пылают, как раскаленные угли, а я сердито смотрю на него.

– Ты же мог уйти! – говорю я. – Я просила тебя вернуться!

– Я свое слово держу, – отвечает он сквозь стиснутые зубы.

В полной растерянности я смотрю, как его тащат к вертолету. Рядом со мной остаются Кейн и рыжеволосая незнакомка. Сжимая кулаки, бросаю свирепые взгляды на них обоих.

– Дашь нам минуту? – просит Кейн у незнакомки.

Та молча отходит.

– Смотри-ка, тебя здесь слушаются? – ядовито замечаю я.

– Иногда, – признает он.

Заговорить мне удается не сразу. Горло стиснуто мерзким чувством беспомощности.

– Ты убил Тайлер? – спрашиваю наконец, и сердце у меня падает, когда вижу в его глазах отблеск сожаления.

– Это был… побочный ущерб.

– Но ты спокойно