Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

поверхности шеи – специалисты потом пришли к выводу, что, по всей видимости, муравьи стеклись к горе как раз из-за этого меча. Лезвие отличалось чрезвычайной остротой: железо он рубил как влажную глину, к тому же его окутывала аура неизвестного проклятия. Снять проклятие до сих пор не удалось, поэтому меч хранится опечатанным на минус шестидесятом этаже.

С этими словами Ван Цзэ достал мобильник, зашел во внутреннюю сеть и открыл «Досье опечатанных особо опасных объектов». Он отыскал каменный меч, увеличил фотографию и показал Шэн Линъюаню:

– Вот он. Цветом напоминает южный красный агат[98], но притом удивительно твердый. И как его ни нагревай, температура остается постоянной: если его положить в комнате, вполне может заменить кондиционер.

Шэн Линъюань с первого взгляда узнал собственное творение: перед ним был тот самый камень из ущелья Наньмин, который он сам не знал, где потерял.

Янь Цюшань принадлежал линии металлов. Со слов Ван Цзэ, в тот миг он как раз задействовал все свои «металлические» способности, чтобы раздвинуть стены тоннеля. Но заключенное в камень из Наньмина Искусство преображения металлов по ошибке решило, что кто-то хочет забрать Наследие – под действием проклятия камень превратился в меч.

– Как же он выжил? – спросил Шэн Линъюань.

– По правде говоря, чудом, – ответил Ван Цзэ. – То была верная смерть, но при нем оказался Чжичунь. Он вплавил собственный клинок в его тело, благодаря чему залечил рану. Если бы не Чжичунь, командир Янь лишился бы головы.

Представители линии металлов достаточно живучи: при ранении они могут воспользоваться металлами из окружающей среды, чтобы временно закупорить сосуды и выжить. Но это не означает, что они с тем же успехом способны присоединить к туловищу отрубленную голову. Случай с Янь Цюшанем стал исключительным благодаря Чжичуню. Он был духом меча Янь Цюшаня, его клинок мог считаться «живым», а значит, с помощью клинка он мог продлить человеку жизнь.

Пальцы Шэн Линъюаня слегка дернулись, словно он хотел сжать руку в кулак.

– Как безрассудно – вплавлять собственный клинок в чужое тело, ведь тогда, если бы умер человек, не стало бы и его самого.

– Да, наши медики, участвовавшие в спасательной операции, говорили, что командир Янь, скорее всего, продержался только ради Чжичуня. Он едва дышал, они уже потеряли всякую надежду, но командир Янь все равно выжил… Так что недаром говорят, что он самый стойкий во всем «Фэншэнь», – Ван Цзэ вздохнул и продолжил:

– После этого случая Чжичунь пробыл в спячке целый год и так до конца и не оправился. С тех пор и до происшествия с морским ядом он редко появлялся в человеческом облике.

Тогда неудивительно, что Янь Цюшань, несмотря на кровь, разбавленную настолько, что она почти не отличалась от крови обычного человека, сумел в достаточно молодом возрасте достичь столь высокого уровня совершенствования. Оказывается, причина крылась в камне из Наньмина. Получается, этот человек приходится ему… кем-то вроде ученика?

Шэн Линъюань погрузился в раздумья. Конечно, столь эфемерного предопределения и связи судеб через три тысячи лет было мало, чтобы тронуть его величество: он создал Искусство преображения металлов не для того, чтобы кого-то облагодетельствовать, и почти сразу отказался от него. Но отчего-то в глубине его души все равно что-то шевельнулось и мягко коснулось сердца, оживив некоторые воспоминания, которые ему не хотелось воскрешать. Сцены давно минувших дней мимолетными видениями промелькнули перед его внутренним взором.

Словно он когда-то жил.

– Господин, а почему вы вдруг сейчас спросили об этом? – задал вопрос Чжан Чжао, вглядываясь в лицо Шэн Линъюаня. – Вы думаете, есть какая-то связь между тем случаем и преследованием командира Яня?

– Совершенно необязательно, – улыбнулся Шэн Линъюань озадаченному юноше. Даже если «зеленоглазый» не был жэньмо, он явно был Тенью, и, если он прожил три тысячи лет, ему незачем искать обходных путей, чтобы убить Янь Цюшаня. К тому же он совершенно точно всю дорогу следил за ним с помощью Искусства марионеток, однако подослал никчемных деревянных убийц, лишь когда тот почти прибыл в Юнъань. Он словно боялся, что в противном случае Главное управление получит вести слишком поздно.

А еще этот воробей. Подкрепление из Бюро прибыло, когда все уже закончилось – как говорится, даже пыль осела, беспокоиться было не о чем, но марионетка не спешила улетать, как будто опасаясь, что ее не заметят… Разумеется, и не заметили бы – как-никак, это древнее темное колдовство три тысячи лет как было утрачено, мало кто смог бы его распознать.

Значит, воробей ждал именно его.

Похоже, у кого-то взгляд оказался острее, чем у него, забывчивого, выжившего из ума старика. Неизвестный уже давно приметил Наследие в теле Янь Цюшаня и, вероятно, по ошибке посчитал, что в Юйяне именно из-за Наследия демон и спас тому жизнь. Неизвестный противник, якобы стремившийся убить Янь Цюшаня, просто использовал «железного Яня», чтобы передать императору пригласительный в Цзянчжоу.

Только что Шэн Линъюань слушал, как Ван Цзэ несет все, что ему в голову взбредет, забавляясь над его умозаключениями, но теперь походило на то, что тупой карп нежданно-негаданно попал в точку. Императора и Тень из Цзянчжоу, возможно, и вправду многое связывало.

– Директор Сяо, – один из оперативников на борту вертолета нарушил целостность звукоизолирующего амулета и, перекрикивая рев двигателей, во все горло проорал:

– Мы уже подлетаем к Цзянчжоу.

– Знаю! – в раздражении рявкнул Сяо Чжэн. – Цзянчжоу – большая провинция, а вокруг Цинпина кольцом расположены города уездного значения – где именно мы приземляемся? И эти придурки из филиала пришлют, в конце концов, доклад с результатами или…

Но не успел Сяо Чжэн перестать лаять, как раздался голос Ван Цзэ:

– Старик, ты что делаешь?

Обернувшись, Сяо Чжэн увидел, как Шэн Линъюань идет мимо него. Даже не оглянувшись на оклик, тот обернулся черной дымкой, прошел прямо сквозь кабину вертолета и бесследно растворился в воздухе.

Оперативники остолбенели, обменялись растерянными взглядами и спустя пару секунд озадаченного молчания разом повернули головы к Сюань Цзи, изумленному не меньше, чем они сами.

– Дире… директор Сюань, что это было? – Ван Цзэ указывал пальцем на место, откуда только что пропал император. – Умоляю, умоляю вас, научите!

Сюань Цзи открыл рот, потом снова закрыл и наконец ответил:

– Урока по этой теме у меня самого еще не было. Дайте пройти.

С этими словами он стремительно открыл дверь кабины, и, не дав коллегам и слова сказать, прыгнул вниз.

018

Навстречу Сюань Цзи раскинулись бескрайние и безлюдные равнины Цзянчжоу. Мерзлую почву расчертили трещины – точь-в-точь ползучие ветви,