"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

соратников, увидев это неприглядное зрелище, не снижая темпа и пуча глаза от ужаса, прыснули в стороны, как тараканы. Я и гнаться за ними не стал. Не до того было. Сначала сдерживал рвотные позывы — меня окатило кровью практически целиком, да и вывалившиеся внутренности аппетита не вызывали, и, как бы я ни стал привычен к подобному, но всё равно сдержаться было трудно. Потом, убедившись, что горе-грабители убежали, сверкая пятками, сразу пошёл к ручью неподалёку от лагеря. Умываться, стирать залитую кровью одежду и ругаться сквозь зубы на ледяную воду. Сопротивление холоду последние недели вновь пошло в рост, впервые с того момента, как я выбрался из гор…

В этот, третий раз бандитов было больше, да и выглядели они более… криминально. Предыдущие грабители были скорее неоперившимися птенцами на большой дороге — одними из тех сотен, что расплодились в Леварисе за последнее время. Смерть императора, непонятные брожения в столице и больших городах, набеги орков на север империи, а Камеццо и Керенца — на южные и восточные районы… всё это оказалось прекрасной почвой для криминала на дорогах. И большая часть этих новоявленных бандитов, не имея ни опыта, ни достаточной силы, нападали в основном на кажущихся безобидными одиночек… вроде меня. Остальные им были банально не по зубам.

Сейчас же передо мной стояли зубры этой нелёгкой профессии. Хотя, что уж там — зубрята. Настоящие зубры имели бы при себе человека с хорошо прокачанной Оценкой, который либо сказал бы этим ребятам, что я им не по зубам… либо приказал бы не разводить со мной политесы и просто засыпать из кустов дождём стрел и болтов, пользуясь эффектом неожиданности.

В последнем случае у них были бы хоть какие-то шансы.

* * *

Подъезжая к следующему городу на своём пути — то ли Картус, то ли Кортас, уже и не помню, — я погладил геккончика, высунувшегося из-за ворота рубахи и тёплой, подбитой мехом жилетки. На дворе стояла уже ранняя зима и беднягу разрывало между желанием впасть в спячку и его фамильярной сущностью. Последняя пока побеждала, но геккон всё больше времени проводил, свернувшись клубочком во внутреннем кармашке и беззастенчиво сопя в обе дырочки. Но вылезал он достаточно регулярно — за очередной дозой Восстановления, или чтобы высказать мне недовольство погодой, или чтобы погреться под редкими лучами солнышка, когда оно всё-таки радовало нас своим присутствием. Вот и в этот раз он покрутил головой, посмотрел на низкие тучи, нависающие над нами и требовательно стрекотнул — давай заклинание, мол. Последнее, надо сказать, шло ему на пользу — крохотная ящерка прибавила в размерах раза так в полтора за неполный месяц. Но кроме этого, никаких изменений в нём я не чувствовал. Когда же получивший требуемое геккон полез обратно за пазуху, я задумчиво сказал:

— Знаешь, я придумал тебе имя. Ты только и делаешь, что спишь, ешь, греешься на солнце и требуешь чего-то непонятного. Я назову тебя Кот.

Геккон, уже почти уползший, на мгновение замер. После чего насмешливо стрекотнул что-то в духе «хоть груздем называй» и, щекотнув шею хвостом, заполз в кармашек.

— Простите… ваше благородие… — донёсся сзади жалобный голос.

— Я не с вами разговаривал.

— Да… мы… просто… пощадите, не губите!

Я остановился и обернулся к цепочке бандитов, плотно и качественно связанных так, что свобода оставалась лишь у ног ниже колена, и привязанных одной общей веревкой к моей лошадке. Тоже, кстати, безымянной. Непорядок.

— Вы о чём? — недоуменно спросил я.

— Так ведь… казнят нас!

— Ааа… ну да, возможно. Закон такой, что поделать. К бандитам нынче жалости мало…

— А у нас жёны!..

— … дети…

— … мал мала меньше…

— … а меня собака дома ждёт…

— … ваше благородие! — последние слова бандиты взвыли хором, синхронно упав на колени.

— Да хватит меня уже так называть, — я поморщился и похлопал лошадку по заднице, заставляя её вновь набрать ленивый ход. Пленники, кое-как поднявшись на ноги, засеменили за ней вслед, продолжая на все лады умолять меня понять, простить и отпустить. Я же, завидев на горизонте стены города, уже не особо обращал внимание на их вопли. Главное, чтоб снова сбежать не пробовали…

Побег эти неудачливые грабители рискнули осуществить почти сразу после захвата. Кто-то спрятал в сапоге небольшой нож, каким-то образом они сумели его достать и даже передать несколько раз, чтобы все по очереди незаметно подрезали у себя и товарищей верёвки… а потом, разом порвав их, рванули в разные стороны. Убежали недалеко. Тяжело вздохнув, я соскочил с лошади и под Ускорением догнал и вырубил каждого беглеца. После чего популярно объяснил им, легонько попинав при этом по почкам, что моё к ним милосердие при захвате (в тот раз я даже никого не убил, решив, что пускай с ними разбирается стража и палачи — им за это платят, в конце концов) не означает, что я буду спокойно сносить их выходки. И если кто-то хочет умереть прямо сейчас — то пусть поднимет руку, я с радостью исполню его желание. Никто? Вот и славно.

Подъехав к воротам, я остановился перед слегка ошарашенным стражем и соскочил с лошади. Заросший по самые глаза бородой, низенький и широкоплечий мужичок, сильно смахивающий на гнома, оглядел процессию избитых, вывалянных в грязи и связанных людей. После чего, сделав явно неправильные выводы, взял наизготовку алебарду и весьма неуверенно проговорил:

— Эээ… эт самое… рабство у нас запрещено… тем более в таких объемах…

Какой-то умник из пленных, услышав сбивчивую речь стражника, решил воспользоваться ситуацией и жалобно заголосил:

— Спасите нас, господин стражник! Мы невинные люди…

Договорить умник не успел. Я пошарил рукой в переметной суме, вытащил попавшееся под руку яблоко и молча метнул его прямо в лоб не в меру говорливого пленника. Мякоть разбившегося всмятку фрукта брызгами украсила лица его соседей, а сам говорун рухнул на бок и вяло заворочался в грязи, пытаясь подняться. Не особо успешно. Странно, что он сознание не потерял — яблоко я бросил со всей своей молодецкой силушкой.

— В следующий раз буду метать заклинания, — ледяным тоном предупредил я пленников. Задолбали, честное слово. Уже раз десять пожалел, что не прикопал их там на месте.

Повернувшись к стражнику, я коротко пояснил:

— Какие рабы, служивый? Это бандиты с большой дороги. Ты на морды их посмотри, там по каждому виселица уже даже не плачет — все слёзы закончились,