Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

с этим была задержка. После того, как мы перелили всю божественную мощь Скарнера, очищенную от гадости, в призрака, тот, застыв на денек, потом испарился в воздухе. Саломея, выглядевшая тогда, как с дикого бодуна, сделала также сразу (подозреваю, что ушла блевать различной темнотой, оставшейся после «очистки» силы. Теперь же мы сидели, не зная, что там у них, у богов, происходит.

— А где, кстати, барон Бруствуд? — поинтересовалась эльфийка, рассеянно гладящая обнявшего ей плечи Игоря.

— Убыл с наследником в столицу, — ответствовал ей вассал барона, — Господин был чрезвычайно горд сыном, но ответил, что тому теперь нужно некоторое время пожить в цивилизованных местах. Он оставил меня на хозяйстве, попросив господина Джо помочь в случае чего. Наш радушный хозяин, надеюсь, не откажет?

— Нет, конечно, — пожал я плечами, — Обращайтесь.

— Но лучше не надо, — хмыкнула Аранья, — Наш Джо вам такого наворотит, сэр рыцарь, что барон потом за голову схватится. Оставьте зло мирно спать в этой башне!

— Да какое мы зло⁉ — тут же возмутился Шайн, но, когда на нем скрестились взгляды всех присутствующих, поджал хвост и ретировался.

Праздник продолжился. В кои-то веки мы гуляли без оглядки на завтра, потому то сегодня было на редкость хорошим. Мир спасен от темного бога, мы спасены от злобных фей и злобных карлов, Вермиллион спасен сам по себе и теперь не будет канифолить нам мозги и требовать магии, Шайн спасен, хоть и теперь часто замыкается в себе, чтобы дать просраться тем пяти уродам, которые так подло обманули котика. И да, он же хотел стать главным? Вот теперь он главный.

— Одна я, как дура, болтаюсь на твоей шее, — пробурчал амулет у меня на груди, — И обнять некому!

— Щас допью, — пригрозил покачивающийся я, штурмующий ступеньки, — И обниму.

— Ты пьян, — уныло прогундела Лилит, — Ты уснешь…

— Я пьян, — покладисто соглашался я, — Усну. Но обниму.

— Сделай мне уже тело! Я же полезная, я умная, я преданная! Я гораздо лучше этой Эпплблум! И эльфийки этой твоей деревянной! И…

— Шиш тебе, коварный демон. Ты только о двух вещах думаешь — о сексе и о свободе.

— А о чем мне еще думать?!! — завопила суккуба.

— О любви ко мне! — провозгласил я, значительно подняв палец и заходя так в свою спальню, — Чистой, беззаветной и преданной.

— Да куда уж чище-то! Я только твоя, любимый!

— Угу, расскажи мне эту сказку еще сто раз, и я поверю. Нефиг так шумно дышать при виде Игоря!

— Это в моей природе! — отчаянно защищалась суккуба.

— Точно-точно, — рассеянно кивал я, раздеваясь и мучаясь внезапно напавшей икотой, — Именно потому мы твою природу и исправляем.

— А…

Неизвестно, чего хотела сказать суккуба, потому что мир треснул напополам, грохотнуло, пространство привычно раздрыжлось, а там, где ничего не было, теперь были хмурые Лючия и значительно уменьшившийся в размерах Вермиллион, поменявший колер с синеватого цвета, на металлически-сероватый.

— Опа! — задрал брови я, мучительно икнув, — А вы на пьянку опоздали. Но рад видеть всё равно. Верм, старина, замечательно выглядишь!

— Вот скотина, он пьян! — сделала потрясающее наблюдение богиня, выглядящая хорошо, но как-то не так.

— Да, всё удалось. Благодаря тебе, — сухо кивнул бывший архимаг, тут же нахмурившись еще сильнее, — Но! Благодаря тебе же, Джо, у меня теперь полные руки проблем. Я ушел их решать, а вы теперь тут сами…

Бац, и его нет. Не понял?

— Какие проблемы могут быть у свежеродившегося бога? — озадаченно заморгал я, глядя на приближающуюся Лючию, выглядящую прямо как жена, встречающая мужа из командировки.

Бац! Мне прилетело по морде. Не сильно, но искры из глаз посыпались.

— Такие! — рявкнула Лючия, вставая со мной нос к носу, — Он теперь меня замещает! Знаешь, почему⁈ Потому что я — беременна!

Испуганно икнуть в этой ситуации было единственным, на что я оказался способен.

Харитон Мамбурин

Джо — 5

Пролог

Астольфо Бруствуд, молодой и очень талантливый аристократ, пусть и самого низшего пошиба, только вчера справивший свое шестнадцатилетие, чувствовал себя в данный момент отчаянно неловко.

О, неловкость была прекрасно знакома этому благородному парню! Он её знал в самых разных видах и вариациях, с того самого времени, как проживал при королевском дворе со своими двумя старшими сестрами, для которых он был не игрушкой, как бывает в большинстве подобных случаев, а тщательно пестуемым инструментом влияния. Проще говоря, две хоть и очень молоденькие, но крайне умудренные опытом девушки пытались вырастить из него изысканную постельную игрушку для властных аристократов, а это, как понимаете, весьма тонкий труд. Нельзя сказать, что им, этим двум сметливым девицам, удалось задуманное, но поставить брата в сотню неловких ситуаций они, за время их стараний, успели.

Затем же было захолустное баронство на знаменитом Побережье Ленивых Баронов, где он, Астольфо, в порыве отчаяния и безумной храбрости попросился в ученики к человеку, который мог бы кого угодно заткнуть за пояс в сочинении неловких ситуаций для своего ученика. Память юного аристократа хранила множество поводов убиться челодланью или хотя бы попросту сгореть от невыносимого стыда, который он постиг в ходе своего обучения.

Тем не менее, несмотря на такую закалку, Астольфо в данный момент находился в неловкой ситуации и, что хуже всего, не знал, что ему делать.

— Попробуйте яичко, — радушно предложил человек, сидящий во главе стола и вооруженный специальной ложечкой, предназначенной именно для поедания вышеупомянутого яичка, — Мой новый повар их теперь делает чудо как хорошо!

— Благодарю вас, Ваше Величество, — степенно и очень вежливо ответил Ходрих Бруствуд, в прошлом Бюргаузен, во времена, когда еще был королевским казначеем, — Мы обязательно попробуем.

И элегантно отпил чаю.

Астольфо не умел элегантно пить чай на королевском завтраке, а поэтому сгорал со стыда, не зная, куда ему деваться. Те манеры, что ему привили при дворе целую вечность назад (и восемнадцать беременных крестьянок), давным-давно канули в Лету. Юноша становился мужчиной посреди навоза, лесов, полей, рек, трущоб портового города и в тиши башни волшебника, а то, как правильно держать пальцами чашку и угол, на который следует поднимать локоть… это уже всё испарилось из его головы!

Хуже всего