"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Он рванулся ещё раз – без толку…

А потом что-то тёмное явилось вдруг из-за пределов сознания и заполнило всё, заставляя и душу, и тело жалко, испуганно съёжиться.

«Не бойтесь, Эрик. Вот так… Спокойно».

Магнус стоял рядом с ним – в комнате, которая больше не была комнатой.

Она превратилась в гулкую, пустую тьму дна колодца – и где-то над головой сияли далёкие созвездия.

Магнус тоже не был больше Магнусом – он был тенью, облаком, состоящим из чёрных, холодных огней, похожих на те, другие, на которые распалась его собственная душа, и всё же иных. Огни Эрика пели – огни Магнуса оставались немы и казались странно плотными, будто каждый из них нёс в своих глубинах заряд неведомого.

Облако содрогнулось, будто от смеха.

«Вам нужно было стать поэтом, а не препаратором, Эрик».

Он попытался ответить – и не смог. Его тело, распростёртое во мраке, душа, распавшаяся на огоньки, и то, третье, что тоже было им самим, что единственное могло бы их соединить, не имели здесь голоса.

«Очень хорошо. Значит, вы наконец будете слушать».

Чернота текуче переместилась ближе к его огням, и стало холодно. Это был сон, только сон – надо было сделать усилие, проснуться и обнаружить, что снова забыл закрыть окно, а потом закутаться поплотнее и снова забыться – на этот раз сном без страхов и сновидений…

«Вы проснётесь, когда я захочу».

Огоньки его души дёрнулись – вправо, влево, – совсем как снитиры, которых они с Рагной загоняли в ловушку странной, половинчатой смерти…

«Эрик, вы сами видите: времени больше нет. Фигуры расставлены. Скоро последний ход… Смиритесь с тем, что не вы будете игроком, который его сделает. Но вы будете стоять рядом с ним – разве этого мало?»

Его огни ужалили тьму, будто пчёлы, – но она только рассмеялась своими чёрными звёздами.

Он не мог причинить ей вреда. Он не знал даже, что она такое.

Тьма содрогнулась, выворачиваясь наизнанку, – и на изнанке тьмы он увидел бездну, поглощающую все краски и звуки.

«Решайтесь, Эрик. Есть и другие, поверьте… Но они нравятся мне меньше. Займите своё место. Я не предлагаю вам отказаться от борьбы. Для этого я слишком хорошо вас знаю. Вы не сможете жить без неё… Вы и есть – борьба».

Бездна зазвучала вкрадчивей, раскрываясь как ядовитый цветок, маня к себе.

«Не боритесь со мной. Боритесь вместе со мной – и мы построим справедливый мир, о котором вы мечтаете. Мир без войн. Несправедливости. Красивый, стройный мир. Эрик…»

Его тело слабо дрогнуло – шевельнулись пальцы рук, дрогнули, будто от спазма. Тьма содрогнулась тоже, и Эрик почувствовал её недовольство.

«Все ваши муки напрасны – вам не совладать с Сердцем. Оно не для вас, вас одного всегда будет недостаточно. Вы тратите время на мираж, игру. Продолжите попытки – и вы в этом убедитесь».

Тьма опрокинулась на него, обволакивая холодом.

«Барт умрёт, если вы не остановитесь. А потом умрёт ещё кто-то дорогой вам. А потом – и мне не хотелось бы доводить до этого, Эрик… вы тоже умрёте, а на ваше место выберут другого. Мы можем позволить себе неудачные попытки. У нас в запасе годы и годы. А вот ваше время истекает. Ваше тело разрушается – как надолго его хватит, если вы не придёте ко мне?»

Его тело дёрнулось сильнее, и тьма навалилась на него, сковывая, не давая шевельнуться.

«Ваше решение, Эрик. Одно слово – и я дам всё, что вам нужно. Вы сделали столько ошибок. Вы совершите ещё больше. Признайте: ведь вам хочется покориться, последовать за тем, кто больше не позволит совершить ни одной?»

Мрак сгустился сильней.

«Вы рождены, чтобы помочь нам, Эрик. Вы наш. Ведь это мы создали вас».

Его сознание немело в чёрном мерцающем холоде. Огни души меркли, слабели. Он видел капли пота, катящиеся по его собственному лбу.

Барт умрёт. А потом умрёт кто-то еще… На мгновение он с болезненной ясностью различил во мраке Иде Хальсон – спокойную, собранную, с чёрными косами, перекинутыми через плечо. Она прижимала к себе ребёнка – черноглазого ребёнка, с недетской серьёзностью глядящего на него.

Тень хохотнула.

«Вам стоило бы лучше прятать себя от меня… Что ж, если не выйдет с вами, если другие окажутся хуже вас, однажды выйдет с ним. Этого вы хотите, Эрик?»

Что-то в глубине его огней дрогнуло – и они засияли ярче, разгоняя тьму… А потом тело рванулось вперёд, поползло куда-то на жадных дрожащих руках.

Тьма ахнула и содрогнулась – Эрик почувствовал её гнев, грозящий раздавить его как насекомое, но потянулся опять и опять… К бледному лицу Иде, которое стало ему только дороже от шрамов, к крохотным ручкам, прижатым к её груди.

«Эрик. Эрик. Посмотри на то, чего жаждешь».

Иной голос.

Он был тише, чем тьма, грозящая его поглотить, тише, чем шёпот матери из воспоминаний, чем мысли, за которые так трудно было держаться, когда со всех сторон давило то, другое…

«Эрик. Не их. Мой. Иди ко мне».

И он откликнулся. Мириады огней его души разом мигнули. В их ярком свете Стром увидел, как его тело, всё ещё влекомое слепой волей, распалось на множество частиц, похожих на хлопья пепла, оставшиеся от костра. Хлопья закружились, смешиваясь с огнями, – а потом слились с ними, и каждая частица стала тяжелей и темней.

Сознание медлило, как на краю пропасти, но тихий голос звал его, настойчиво, нежно, и голоса мрака больше не могли пробиться к Эрику, словно плотный купол накрыл его, защищая.

Он больше не видел ни Иде, ни ребёнка, но чувствовал: они где-то рядом, так же как мать, и отец, и Барт, и Рагна, и другие – его прошлое, будущее и настоящее, все те, кто делал его – распавшуюся на сияющие тёмные огни сущность, парящую в пустоте, – Эриком Стромом.

Он полетел вперёд, в облако тьмы и света, пепла и времени…

И открыл глаза.

Он был в Сердце Стужи. Его тело лежало там, в капсуле. Эрик ощутил её влажные неровности спиной. Осторожно провёл по стенкам пальцами.

Сон?

Осторожно выпрямился, сел на дне капсулы – хлюпнул под руками и ногами дравт. Волосы прилипли к шее от пота, потягивало старый шрам на боку… Пульс бился быстро, как после бега, и это странно контрастировало с ровными, величественными сокращениями купола Сердца Стужи над головой.

Он здесь – на самом деле? Как это возможно – ведь он