Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

Их взгляды встретились, и Мелисса плавно подошла к нему, а затем обняла с благодарностью.

– Спасибо, – одно слово, и она приникла к его губам, поцеловала. Раздвигала языком его влажные нежные губы, скользнула внутрь, углубляя ласку. Их рты переплетались сначала осторожно, словно прощупывали на прочность лед, прежде чем ступить на обледенелую воду, чуть стоило убедиться, что бояться нечего – понеслись с разбегу по скользкой глади выписывая пируэты и кружа над толщею водоема. Их языки не сбавляли напора и встречались во влажном безумстве. Люцифер зарылся пальцами в ее локоны, готов был воспарить к небу от осознания того, что она пришла к нему сама. Поцеловала, потому что хотела. И даже если это ее благодарность, то он с радостью ее примет. Письмо соскользнуло с девичьих пальцев и упало, приземлившись под стойки с цветами.

Она отстранилась первая и хотела начать сложный для них разговор, как дьявол сбил ее с мысли своим резким вопросом:

– Тебе понравилась ягода? – Он раскрыл ладонь, в его руке лежала большая сочная малина.

Мелисса кивнула, невольно облизнувшись.

– Я хочу, чтобы ты съела эту чертову малину, а я слизал ее с твоего языка.

Жар опалил ее лицо от его наглости, внутри вспыхнул фитилек, и Мелисса осуществила просьбу с интонацией приказа. Она поддела ягоду, насадила шляпкой на острый ноготь и с томительной нежностью, не отрывая взгляда с его лица, протолкнула малину в рот, слегка причмокнув губами. Мужская рука резко обхватила ее за затылок, а напористый язык прорвался сквозь ее губы во внутрь. Их языки встретились во влажном игривом сальса, соединились ласкающими движениями, порочными как самый прекрасный грех и гиблыми как ядовитый фрукт. Мужчина, как и обещал забрал ягоду, тут же раздавил, чтобы они оба насладились ее вкусом и разделили между собой. Они целовались как в последний раз, пылко и горячо, почти неистово. Люцифер сжал ее бедра и стал собирать в сборку алое платье.

– Самаэль, – запыхавшись, Лисса отстранилась, когда почувствовала, как его руки спускаются ниже, а с ее губ срываются стоны. Она закрыла глаза, сжимая его в объятиях сильнее и останавливая напор. Прижалась к нему всем телом, потому что не могла посмотреть на него в этот момент и приникла лбом к его шее. Знала, что снова ранит. – Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось?

Он замер в ожидании. Мелисса поглощала его, будто лишала воли, лишала оболочки, пробиралась внутрь, влезла и стала там копошиться, переставлять полочки и мебель, меняла дизайн, а он недвижимо наблюдал за хаосом и соглашался, принимал ее такой, какая она есть. Лишь бы с ним. Готов был и на синие шторы вместо алых и на фиолетовую мебель, даже на белую кровать… если на второй половине всегда будет находить ее: каждое утро, день и ночь в его бесконечности.

– У тебя доброе сердце.

Это его отрезвило, огорошило. Он-то думал, она вновь будет банальной и укажет на его прежнюю внешнюю красоту, но Лиссаэль никогда не была банальной, она умела удивлять. Мужчина все же хотел возразить, но на его губы легли два тонких пальца.

– Знаю, ты будешь спорить, напомнишь мне, что жуткий и ужасный, но внутри тебя… там… глубоко… трепещет закованный в цепи маленький златовласый ангел. Ему страшно, он один очень давно, он не может говорить, не может прорваться через мрак и окружающий его хаос, но он еще там, всегда там был, Самаэль. И все, что между нами произошло, – тому доказательство. Просто жизнь распорядилась нами жестоко, и ты всегда действовал, как истинный командир, и даже себе запретил все, затолкал подальше то, что могло вызвать боль, возвращать чувства, нацепил жгуты, оторвал крылья у того ангела, лишил его шанса на побег, сменил имя, сменил сторону, сменил цвет крыльев, обошелся даже с самим собой – решительно и жестоко. Понимаю. – Она кивнула, все еще упираясь лбом в его ключицы, избегая его глаз, трусила в них смотреть, потому что знала, что там увидит. – Я тоже так делала… Долго бежала от чувств, от эмоций, от того, с чем не знала, как справиться, и до сих пор не знаю.

– Посмотри на меня.

– Самаэль… ты сильный. Ты поймешь. Справишься. Так? Всегда выживал.

Сильный? Почему все думают, что он сильный? Если он слабак? И только прячется за уверенностью и силой, а с оружием в руках еще проще выглядеть непобедимым, неукротимым, проще устрашать, проще ставить щиты не только от стрел, но и от прозорливых глаз миллионов существ. Он слабый, гнусный, злой и жестокий. Лиссаэль ошибается! Почему она решила, что ему не будет больно?! Почему?..

– Лиссенок, останься, – прошептал он, забывая о гордости. Сжал ее запястье, подался вперед и вдохнул аромат ее волос, его губы легли ей на висок. – Я сделаю все ради тебя. Исполню любой каприз. Пожалуйста…

Впервые Люцифер кого-то умолял, впервые молил.

– Не могу.

– Скажи, что желаешь уйти, и я тебе позволю.

– Я хочу уйти сильнее, чем хочу остаться. Я люблю его, а тебя – нет.

Она расцепила руки и побежала прочь, чтобы не дай Бог не совершить глупость. И внезапно осознала правду, которую не желала принимать: она целовала не потому, что была ему обязана, а потому, что в глубине души, там, за шестьюдесятью шестью печатями, тоже этого хотела, но не могла признаться.

– Что ты сделал с этими суками? – Резко обернулась на пятках.

– Держу в темнице. Чего бы ты пожелала?

– Уничтожь их! – Ее глаза вспыхнули в яростном гневе. – Я хочу, чтобы они умоляли о смерти! Они зверски убили мою Талли! Я им этого не прощу. Никогда!

Люцифер не знал, про кого говорит демоница. Огонь в ее взгляде удивил его. Он-то думал, что его цветочек не позволит, но здесь он ошибался.

– Как прикажешь. – Он чуть склонил голову, и уголок его рта с правой не раненной стороны приподнялся в усмешке от кровожадности королевы его сердца.

Мелисса засмотрелась на его улыбку на мгновение дольше, чем следовало, и сбежала от греха подальше.

«Беги, цветочек, беги…» – подумал Люцифер и ухмыльнулся, когда девушка не смогла пересечь порог комнаты. Она попробовала снова, ударила руками и обернулась, пылая от негодования.

– Ты не посмеешь…

– Говорил же, что Пик Времен твоя последняя инстанция.

– Я попала сюда не по своей воле!

Дьявол наградил ее холодным взглядом полным решимости.

– Отпусти! – В этот момент маленькие часики напомнили о