"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

— Вернера! И на столбе у колодца. Я как увидел — сорвал одну, чтоб тебе показать, и бегом сюда. Войцех, они меня найдут. Найдут и отправят на рудники, в Серые земли. А оттуда живыми не возвращаются. Слыхал я, что там за работа…

— Тихо, тихо, — я положил руку ему на плечо. — Успокойся, тебя ещё никто не нашел.

— Да брось ты чепуху нести! — вмешался в разговор Витольд. — Ты на плакат этот глянь хотя бы. Рядом с ним поставь тебя — и всё равно никто не признает. Намалевали черт-те что, а ты уж себе смертный приговор успел выписать.

Старик был прав насчет рисунка. По нему опознать Радована было невозможно. Но меня тревожило другое.

Имя — Радован Вуйчик.

Я обвел взглядом своего помощника. В Преславице да и во всей округе Радован, наверное, один такой. Имя нечастое. Рисунок — ерунда, верно, а вот стоит какому-нибудь дотошному стражнику или батраку сложить два плюс два: беглый Радован в розыске — и единственный Радован на хуторе землевладельца Мейера…

Дело тогда примет очень скверный оборот. И не только для него.

Я ведь укрываю беглого каторжника. Даю ему кров, работу. Более того, я поставил его своим помощником. По имперским законам за такое и меня самого отправят в Серые земли, кайлом махать рядышком с другом. Все, чего я тут добился: спас участок от земельного бюро, назойливых землевладельцев-соседей, урожай, планы на будущее, — все пойдет прахом в один день.

Хорошо хоть, у Радована есть прикрытие. Перед всей деревней он числится внуком старого Витольда. Хлипкая легенда, но лучше, чем ничего.

— Так, — я свернул листовку и сунул ее в карман. — Радован, у нас с тобой ведь был уговор. Ты в Преславицу лишний раз не суешься. А ты, выходит, шастаешь туда регулярно, раз эти листки увидел. Что ты там забыл сегодня?

Помощник отвел глаза.

— Так это… по делам, — промямлил он. — Хотел сравнить, где выгодно покупать провизию для питания работников. Гвоздей вон надо было прикупить, для амбара… Иржи просил.

— Иржи просил, — усмехнувшись, повторил я.

— Ну да. И веревки. Веревки тоже.

Я молчал, глядя на него в упор. Радован заерзал, поскреб затылок, уставился куда-то в сторону. Врал он скверно — особенно мне. Слишком много лишних слов, бегающий взгляд. Да и чепуху он откровенную нес.

— Радован, — тяжело вздохнув, обратился я к помощнику. — Мы с тобой через что только не прошли… Я тебе жизнь готов доверить, да и ты мне. К чему сейчас юлить, как мальчишка? Скажи как есть. Я всё пойму, но врать мне — не надо.

Он еще немного помялся: плечи опустились и внезапно по красному лицу разлилась краска уже иного рода — смущения.

— Девица там у меня, — глядя в землю, выдавил он, наконец. — В Преславице. Зовут… ну, неважно. Хорошая. Мы это… нравимся друг другу. Я к ней рано утром хожу. На часок-другой, не больше. Я не отлыниваю от работы, просто…

Так вот в чем дело! Я едва сдержал усмешку. Многое теперь встало на свои места.

Я ведь давно заметил, что Радован изменился. Раньше он вокруг Беатрис крутился как, клеился, как банный лист. А в последние недели словно отворотил его кто-то от неё. Держался поодаль, и эти странные домогательства прекратились.

Я всё грешил на то, что охотница его отшила в грубой манере. А оказалось всё гораздо проще. У парня новый любовный интерес появился, и, видать, взаимный.

— Ох-хо-хо! — Витольд оживился так, что чуть не подпрыгнул. — Девица, говоришь? Внучек, гляжу, повзрослел у меня! А чья она? Не Гжегожа ли мельника дочка? У него их три, одна другой краше. Или вдовы Зоськи? У той тоже девка на выданье, будоражащая такая, в теле…

— Витольд… — попытался я его остановить.

— А свадебку-то когда играть планируете? — потирая руки, не унимался дед. — Ты давай не тяни с этим. Я ведь правнуков понянчить хочу. Мне уж немного осталось топтать землю-то. Всем своим нутром это чувствую… Хоть бы дождаться от тебя маленьких, Радован, тогда и помирать не страшно. Назовешь первенца в честь деда, а? Витольдом! Хорошее ведь имя. Веет от него чем-то благородным. Скажи же, Войцех?

Радован страдальчески поморщился. Старик нес этот бред с таким серьезным выражением лица, что даже мне становилось как-то не по себе. Он и впрямь уверовал, что Радован — его кровный внук, и теперь грезил правнуками.

Дед ведь сегодня сам мне выдал с какого-то перепугу, что Радован — это мой внук. Мысли в его седой голове путались все сильнее. Точно надо везти к лекарю, пока совсем не рехнулся.

— Витольд, помолчи минуту, — мягко сказал я. — Дай нам переговорить с Радованом.

Старик обиженно поджал губы, но угомонился.

Я повернулся к помощнику. Парень рискует не только своей шеей. Каждый его поход в деревню теперь — это лотерея. Сегодня листовки повесили, завтра приедет дознаватель, послезавтра кто-нибудь шепнет страже про «внука Витольда» с похожим именем. Нужно принять какие-то меры.

— Радован, послушай меня внимательно, — я говорил негромко, чтобы слышал только он. — Я тебя понимаю. Дело молодое, сердцу не прикажешь. Но ты сейчас не только себя подставляешь. Ты и меня за собой тянешь. Если тебя возьмут у нее на пороге и узнают, где ты живешь… А живешь ты, спешу напомнить, у меня! Так вот — тогда в Серые земли поедем оба. Ты — как беглый преступник, я — как тот, кто тебя укрывал.

Радован побледнел еще сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

— Я… я об этом не подумал, — пролепетал он. — Прости, Войцех. Я не хотел тебя…

— Знаю, что не хотел, — перебил я. — Поэтому с походами в Преславицу пока завязывай. Полностью. Раз там твое лицо на столбах висит, пусть и кривое. Делать в деревне тебе нечего. Нужно дождаться когда всё уляжется, а сейчас ты очень сильно рискуешь.

— А как же… — начал было Радован.

— Никак, — отрезал я.

Он понуро кивнул. Спорить не стал.

Я серьезно задумался.

Просто запретить ему выходить — это полумера. Листовки уже висят. Рано или поздно кто-то может догадаться. Нужно решать проблему «радикальным» способом.

Вариантов было немного. Можно попробовать подать прошение о пересмотре дела — доказать, что Радована осудили несправедливо или с нарушениями.