Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

раб для алхимика на дороге не валяется, а мужа я обещал использовать дистанционно, в смысле не рядом с собой, а в Школе Магии. Сделка получалась выгодной для всех, Саломея, приунывшая ранее из-за наличия с нами демоницы, расцвела майской розой, кот кашлял в лапу, отвернувшись, так что мы ударили по рукам. Озадачив Освальда Озза поиском всей информации по драконам, какая только найдется в Библиотеке, я убыл с одной из своих дам сердца на променад, то есть свидание.

Наложив на обоих заклинание иллюзии, придающее нам вид обычных, но очень хорошо одетых людей, я повёл Саломею в одну из лучших таверн города. Там мы втроем знатно откушали (почти обожрались) многочисленных даров океана, приготовленных умелыми поварами за большие деньги, выдули немало белого вина (даже Шайн), а затем пошли слоняться по площадям, паркам и прочим не особо злачным местам этого огромного города. Кота несли по очереди, ибо двигался он с трудом. Это придавало нашей прогулке некоторый шарм.

— Прямо как младенчик! — умилилась бывшая верховная лежащему в её руках кверху пузом фамильяру.

Тот с натугой начал кашлять, пуча глаза.

— Только не говори, что тоже хочешь… — мученически закатив глаза, прогундосил я, отодвигая рукой морду чьей-то любопытной лошади, что-то потерявшей в парке и зашедшей мне со спины.

— Я-аа? — сделала вид, что удивилась, моя спутница, — Не-е. Ты что. Лет через тридцать-сорок, наверное. Я хочу увидеть весь мир, побывать везде, где только можно и нельзя! Приключения и всё такое! Ну, иногда к тебе приходить, да. Может, не иногда, а часто. Но…

В общем, хорошо иметь любовницу капитана дальнего плавания, которая по щелчку пальцев своего патрона сваливается тебе на голову, а потом отправляется приключаться дальше. Как выяснилось, задержка в их с Лючией приключении будет ровно до тех пор, пока богиня не выдавит из себя нашего ребенка. Потом того фигак, на небеса, или где там живёт наша третья, а оттуда, из объятий разных там небесных сиделок, будут так же дергать щелчком пальца, когда богине взбзднет понянчиться. Мол, спокуха, дорогой Джо, это не первое танго, технология отработана. Так что пока товарищ апостол на приколе, чем и тяготится, ибо скучно и грустно. Спасибо хоть, можно самой себе зад вытирать, нет никакой толпы храмовых служек, готовых на тебя дуть с утра до вечера.

— Так займись чем-нибудь полезным! — отрыгнул кот, продолжающий валяться у девушки на руках, — Полы там помой. Пирог испеки. Картошку почисти! Посуду…

— Это в тебе частицы темного бога говорят? — со строгим взглядом девушка тут же сжала Шайна навроде половой тряпки, которую надо было бы выжать для срочного мытья полов.

— Д-даа… — просипел мохнатый, которому резко стало неуютно, — Вот только что! Нашептали! Сволочи какие!

— Здравое зерно в его рассуждениях есть… — я рассеянно похлопал по лошадиной морде, уже легшей мне на плечо, — Ты же не будешь девять месяцев просто сидеть и ныть?

— Не девять, двенадцать, — задумчиво поправила меня блондинка под иллюзией, — То есть год. Ой!!

— Что?

— Целый год! — она уставилась на меня широко раскрывшимися глазами, — Ужас!! Я уже почти умерла с тоски за две недели!

— Значит, тебя надо будет чем-нибудь занять… — покивал я глубокомысленно, вместе с лошадью.

— Только не как эту твою Лилит! — тут же обозначила рамки Саломея, — А то убегу к барону, а оттуда отправлюсь в вояж по всему этому вашему Побережью! С благословениями.

— Сопьешься, — авторитетно постановил Шайн, за что и был изгнан с рук путем роняния. Затем блондинистая апостол как-то странно уставилась куда-то мимо меня.

— Ты чего? — не понял я молчаливой задумчивости девушки. Мне на ухо фыркнула лошадь.

Хм, откуда у меня на плече лошадиная морда? Да еще и с уздой?

Обернувшись, я узрел остальную часть этой странной взнузданной лошади, что-то забывшей посреди парка. Нормальная такая скотина, откормленная и с лоснящейся шкурой, автоматом оценил я животное, но с ней бы я в разведку не пошёл. Копытная скотина лакшери-класса, по дебрям с такой намаешься, а от травы её пропоносит. Такие жрут только кормовые смеси, да пасутся на особо сочных лугах.

…ах да. Всадник.

На лошади бледной восседал юноша горящий. В смысле румяный, рыжий, да еще и одетый так, что мне, волшебнику очень небедному, тут же захотелось его ограбить, тем более что этот рыжий юноша пялился на нас с полуоткрытым ртом как голодающий Поволжья на супермаркет в Чикаго. Молча.

— Молю вас! — наконец, разродился юноша тоном страстным и алчным, — Продайте мне этого говорящего кота!! Я заплачу любые деньги!!!

Предложение мне сразу понравилось, да и юноша тут же перестал вызывать негативные эмоции. Его лошадь мне нравилась и до этого, а тут и он сам, и его шмотки, и гордая осанка, и вот это вот «я заплачу любые деньги»…

— Молю вас! — неожиданно вякнул Шайн, вставая на задние лапы и складывая передние перед собой в просительном жесте, — Купите меня! Всего каких-то триста золотых…

Закашлялись все. Я, Саломея, рыжий пацан, его лошадь… Один только Шайн сидел с мордой, полной просительных интонаций и, сука такая, не кашлял. Нет, деньги для меня уже не такие уж и большие, но не за говорящего кота же! Пусть он и волшебный, в смысле умеющий кое-что колдовать, но… блин, это же Шайн! Самое бесполезное животное в мире!

— Сколько⁈ — страшным шепотом просипел богато одетый юноша.

— Вообще-то пятьсот, — подал голос находящийся под иллюзией я, — Но если он вам так нужен, то можно и триста. Всё равно он мне надоел.

Как оказалось, планка покупки чудесного говорящего кота оказалась беспощадно задрана. Рыжий, но теперь еще и бледный, парень никак не мог похвастаться хотя бы двадцаткой, потому что… правильно, он был младшим сыном герцога Дистрийе, со смешным именем Галлон.

— Тогда я вам точно кота не продам, — передумал я, глядя на крайне огорченного герцожонка, — Он, видите ли, волшебник. То есть, если бы вы его купили, то он бы от вас ушёл. Ну, рано или поздно. А мне проблемы с герцогами не нужны, ваше высочество.

— Если так, то вы подарите мне этого кота! — нащупал юноша нужную линию поведения, — А он принесет мне клятву верности! Я этого требую!

— А, ну раз так, — уважительно покивал