Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Он побледнел, но не отвел взгляда. Видно было, как он борется с инстинктом самосохранения. Потом он медленно кивнул.

— Да. Конечно. Только… Только будь осторожен, — согласился Сашка.

— Ну тогда пошли, — я понимал, что нам нужно торопиться.

Мы вышли из квартиры, стараясь не шуметь. На улице я бросил ему ключи.

— Садись за руль. Мне сейчас не до этого. Но по пути заедем на мою квартиру. Нужно кое-что передать Ленке, — я кинул ему ключи и сел на пассажирское сидение.

— Как скажешь, дружище, — он взял ключи, и его пальцы слегка дрожали.

Когда мы приехали на первую точку, я выскочил из машины, достал из багажника тяжелую сумку и поднялся в квартиру.

— Лена! Ты дома? — крикнул я, влетая внутрь.

Тишина. Сердце екнуло. Неужели до нее добрались его помощники…

— ЛЕНА! — заорал я уже изо всех сил, паникуя.

— Да-да, Лешик, я тут! — ее голос донесся из спальни. Она вышла в домашнем халате, с книгой в руках. Увидев мое перекошенное лицо и сумку, она испуганно прижала книгу к груди. — Что случилось?

— На, держи, — я швырнул сумку к ее ногам. — Ты же разбираешься в документах, в бухгалтерии и всей этой херне. Найди там все, что может быть интересным или важным. Письма, контракты, цифры, адреса. Все, на что нужно обратить внимание.

Я вспомнил про деньги, наклонился, расстегнул сумку и вытащил толстые пачки, оставив внутри лишь бумаги, а деньги положил в сейф.

— Лешик, что… Что происходит? — ее голос дрожал.

— Лена, давай сейчас без вопросов! — резко сказал я, но, увидев ее испуганные глаза, смягчился. — Мне нужно срочно уехать. А когда вернусь, хочу знать, что в этих бумагах. Поняла? Ты справишься?

Она посмотрела на меня. Сначала с тревогой, потом — с удивлением, и наконец — с тем самым пониманием. Она кивнула и сказала:

— Хорошо, Лешик… Я сделаю все, что в моих силах…

— Спасибо тебе огромное! — сказал я на ходу и выскочил из квартиры.

Спустившись, я влетел в машину. Сашка завел мотор.

— Все нормально? — спросил он.

— Да что может быть нормальным, пока этот ублюдок жив? — вопросом ответил ему я, после чего Сашка замолчал.

Дорога заняла не больше двадцати минут. Главный городской госпиталь был огромным комплексом из красного кирпича и стекла, похожим на крепость. Даже ночью он был ярко освещен. У главного входа, как я и предполагал, дежурил усиленный наряд — две полицейские машины, несколько человек в форме с автоматами. Видели бы они, что у меня под курткой.

Я приказал Сашке остановиться в тени, в сотне метров от входа.

— Смотри, через главный вход мы не пойдем, слишком опасно и глупо. Попробуем залезть через какое-нибудь окно. Не думаю, что у них за каждым окном следит специально назначенный человек. Дальше, уверен, охрана будет у его палаты. Вот их тебе нужно будет отвлечь, а я сделаю все остальное.

Он сидел, сжимая руль. Я видел, как капли пота выступили у него на висках. Сашка глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Да. Конечно. Я… Я притворюсь, что у меня приступ, сердечный, или еще какая-то хрень.

— Хорошо! Ты правильно мыслишь, друг мой! — сказал я, хлопнув его по плечу.

Мы вышли из машины. Воздух Санкт-Петербурга был холодным и резким. Я накинул на плечи ветровку, которую взял из дома, скрывая очертания арбалета, и мы через кусты направились в сторону больницы…

Глава 24

Мы с Сашкой прошли вдоль кустов, а после приникли к холодному кирпичу стены госпиталя. Я показал ему на стену.

— Видишь? — я кивнул на ряд одинаковых окон первого этажа. В одном, третьем от угла, белая штора трепетала. — Вон то окно приоткрыто, именно туда мы и пойдем с тобой, брат мой.

— Без альтернатив? Думаешь, это лучший вариант? — Сашка, как всегда, искал запасной путь.

— Все альтернативы ведут через главный вход, металлоискатели, полицейских и пару десятков любопытных глаз, ты думаешь, вариант, который я предлагаю, хуже? — спросил я у него, слегка улыбнувшись. Нужно было разбавить обстановку, я видел, как он сильно переживал насчет всей операции. — Дружище, у нас нет времени лишнего. Все получится! У нас же всегда все получалось, и эта миссия точно не будет исключением! — после этих слов Сашка стал увереннее и улыбнулся, кивнув мне в ответ.

У нас было главное — цель! И эта цель — Север. Не просто человек, нет. Раковая опухоль этого города, которую теперь, после всего, что было, нам предстояло вырезать раз и навсегда!

Мы достигли окна. Я слегка подтянулся на руках, чтобы заглянуть внутрь. Стерильный кафель туалета, тусклый свет лампы на разбитом плафоне. Абсолютно пустое помещение.

— Нам повезло, братишка! Это туалет на первом этаже! — прошептал я. — Там никого нет, а это значит, что свидетелей нашего проникновения в госпиталь не будет!

Перекинув ногу через подоконник, я быстро скользнул внутрь, приглушив звук приземления сжатием ног. Оглянулся на улицу, не видит ли кто-то оттуда наш десант, протянул руку Сашке. Его ладонь, широкая, сжала мою с такой силой, что он мог выдернуть меня обратно, как перышко. Но я уже был внутри и уперся ногами в стену под окном. Он последовал за мной, его плечи с трудом протиснулись в проем. Готово. Мы оба стояли в тесном, пахнущем хлоркой и ржавчиной помещении. Первая часть плана готова.

— Нас могут заметить, когда мы выйдем… — констатировал Сашка, его взгляд скользнул по замку на двери, ведущей в коридор. — Два незнакомца в больничных коридорах без видимых причин. Вызовет вопросы, что будем отвечать?

— Ты правильно говоришь, братик! Значит, нам нужен какой-то камуфляж, — я уже открывал дверь, прислушиваясь. Тишина. — Жди меня здесь, я пойду на разведку. И давай без шума, не привлекая лишнего внимания, оно нам сейчас точно не к чему, дружище!

Я вышел в коридор. Он был длинным, бесконечным, утопающим в свете ламп. По стенам — таблички. «Процедурный кабинет». «Пост медсестры». «Кабинет главврача». И… «Прачечная». Последний вариант — это именно то, что я искал!

Дверь легко поддалась. Открылась совершенно беззвучно. Внутри меня встретил влажный, тяжелый воздух, пропитанный паром и запахом дешевого, едкого моющего средства. Грохот и вибрация промышленных стиральных машин заглушали любой звук. Ни души. Стеллажи, заваленные бельем. Я сорвал с вешалки два халата — неидеально белые, слегка потертые на сгибах, но, в принципе, чистые. Один надел,