Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

городе уже новый хозяин, и это — не ты. И знаешь, что еще? Я уничтожил весь компромат, что у тебя на меня был! Да и ты точно не сдашь меня полиции, и знаешь, почему? Единственное, что у тебя осталось, это твой авторитет, а что про тебя скажет улица если узнает, что ты как сука сдаешь своих подельников мусорам? Ты лишишься последнего, что у тебя есть. Лишишься своего имени… А оно для тебя ох как много значит, Север!

Я повернулся и пошел к двери. Его хриплый, полный бессильной ярости крик преследовал меня:

— Вернись! Вернись, ублюдок! Мы не закончили! Я прокляну тебя! Я найду тебя! ВЕЗДЕ! Я даже из этой ледяной тюрьмы выберусь и убью тебя и всех твоих близких… — он что-то кричал, но мне уже было плевать.

Я не оглянулся, просто вышел в коридор. Сирена все еще выла. Сашка уже «пришел в себя», его поддерживал под руку один из охранников, второй говорил по рации. Я подошел к ним, приняв озабоченный вид. Надев маску на лицо, я решил включиться в процесс.

— Коллега, все в порядке? — спросил я…

Глава 25

Они тут же обернулись на мой голос. Глаза скользнули по моему халату, задержались на лице, скрытом маской, но не нашли в нем ничего, кроме озабоченности коллеги.

— Вы знаете этого человека, доктор? — обратился ко мне тот, что помогал Сашке. Его голос был низким,

Доктор. Забавно. Маска, халат, уверенный вид — этого оказалось достаточно, чтобы стать врачом в их глазах. Маскарад работал.

— Да, конечно, знаю! Это Григорий, мой коллега из хирургического отделения. Что тут произошло? — мой тон был ровным, деловито-озабоченным. Я смотрел не на полицейского, а на Сашку, будто оценивая его состояние.

Охранник, почувствовав снижение напряжения, немного расслабился.

— Сами не поняли, если честно, что тут произошло. Он шел по коридору, вдруг упал, схватился за халат в районе груди. А еще, видимо, при падении этот ваш Григорий задел пожарный сигнал. На сердце жалуется, и это все, что мы от него смогли узнать, — он предоставил мне практически полный отчет о том, что тут случилось, пока меня не было. В какой-то момент я представил, как Сашка, мой верный друг размером с медведя, наиграно падает тут на пол, а эти двое белого пытался поднять его. Мне стал так безумно смешно, что я еле сдержался, чтобы не взорваться прямо тут перед ними в истерике. Но сдержался. Нужно было отыграть свою роль до самого конца, не выходя из выбранного мною образа.

— Ясно, ясно, — я покачал головой, изображая профессиональную досаду. — Дайте-ка я его осмотрю, а то вдруг и правда что-то серьезное и ему нужна экстренная помощь и госпитализация.

Они расступились. Мне показалось, что для них было облегчением передать его мне, а самим вернуться к своим прямым обязанностям. Продолжать сторожить Севера. Я подошел к Сашке, положил руку ему на лоб, потом двумя пальцами нащупал пульс на шее. Не уверен, что врач бы повел себя в этой ситуации именно так, но это не вызвало никаких подозрений. Видимо в медицине они знали не больше моего. Его кожа была прохладной, пульс бился ровно и сильно — ритм здорового быка, а не умирающего человека. Наши глаза встретились на долю секунды, когда он приоткрыл их. В его взгляде читался один единственный вопрос: «Что дальше будем делать?»

— Григорий, с вами все в порядке? — спросил я громко, для протокола.

— Что-то… В сердце закололо… — прошептал он, мастерски немного закатывая глаза. — И голова… Кружится…

— Пройдемте со мной, — сказал я решительно. — В палату этажом ниже, там я вас и обследую. Тише, тише, опирайтесь на меня, — такой был у меня план на дальнейшее отступление.

Я протянул ему руку. Он сжал ее железной хваткой, подтянулся, встал на ноги, пошатываясь для убедительности.

— Спасибо вам за реакцию, — обратился я к охранникам, кладя руку Сашке на плечо. — Сейчас я его осмотрю. Может, просто перенервничал, давление поднялось из-за всех последних событий. А может… — я сделал многозначительную паузу, — … ну, вы понимаете, в нашем деле никогда нельзя терять бдительность, нужно следить за своим здоровьем. Спасибо еще раз большое, и не смею вас больше отвлекать.

Они кивнули, явно довольные, что могут вернуться к своему своему спокойному дежурству у двери, за которой скрывался Север и ожидал своей судьбы.

Я повел Сашку под руку по коридору, прочь от охранников. Шли мы не спеша, как подобает врачу и ослабленному пациенту. Спиной я чувствовал их взгляды, но они быстро отцепились. Мы свернули за угол, и я ускорил шаг.

— Пожарная лестница! Быстро! — прошептал я.

Мы открыли дверь и оказались в нужном месте. Я не побежал — полетел вниз, перескакивая через несколько ступенек, чувствуя, как Сашка, тяжелый и громоздкий, с грохотом бежит за мной.

— Выходим так же, через окно. Если пойдем через главный выход, то могут появиться ненужные лишние вопросы! — бросил я через плечо.

Мы были уже на первом этаже. Резко распахнули дверь в знакомый коридор. Пусто. Десять секунд — и мы в том самом туалете. Халаты, скомканные, мы бросили в раковину. Маски сорвали, сунули в карманы. Я первым вылез в уже совсем темный, пронизывающий холодом вечер, за мной отправился Сашка. И вот мы снова в кустах, на промерзшей земле.

До машины мы добрались молча, пригибаясь, используя каждую тень, каждую неровность рельефа. Только когда дверь «Витязя 3000» закрылась и двигатель зашумел мощным басом, мы оба выдохнули. Я вырулил со стоянки, не включая фары, и лишь на выезде на пустынную дорогу залил асфальт светом.

Я смотрел на дорогу, пока мой друг не нарушил тишину.

— Леха… — голос Сашки прозвучал негромко. — А каково это?

Я взглянул на друга. Он сидел, откинувшись на подголовник, и было ясно, что он чем-то сильно задумался

— Что «каково», дружище?

— Ну… Когда убиваешь другого человека? — Сашка спросил то, о чем другие узнавать боятся.

— Не знаю, брат! — честно сказал ему. — Я никого еще не убивал.

Сашка медленно повернул голову.

— В смысле? Он что, уже был мертв, когда ты зашел в палату?

Я слегка рассмеялся.

— Да нет, живее всех живых. Это же Север. Думаешь, его простые пули возьмут? — я попытался сделать голос легким, шутливым. — Иногда мне кажется, что для него нужны либо серебряные, либо осиновый кол. Все остальное с этим вурдалаком не сработает.

Но шутка не была понята. Сашка даже не улыбнулся. Он смотрел на меня в растущем недоумении от сказанных мной