"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

Додумать он не успел, потому что осматривающий его человек воздел руки с зажатым в них мечом, явно намереваясь проколоть Добрышу, как тыкву. Вот так новость! Никитич крутанулся в сторону, сбивая с ног человека, нависшего над ним. Меч воткнулся в землю рядом. Но ненадолго.

Лив в мгновение ока схватил его за рукоять и резким движением полоснул ближайшую фигуру по тулову. Голова у той сразу же отделилась от тела и укатилась с глухим стуком под колесо повозки, а руки принялись лихорадочно шарить в воздухе вокруг себя, в то время как кровь толчками извергалась из перерубленной шеи. Даже скупого света звезд хватило, чтоб разглядеть все это великолепие.

Но наблюдать за тем, как обезглавленный человек ищет потерянную голову, не было времени. Добрыша мощным пинком отбросил со своего пути былого обладателя меча, попытавшегося встать на ноги, и отбил выпад кривого ножа, которым еще одна темная личность пыталась достать до его сердца. Сразу же бросил меч в четвертую фигуру, которая вознамерилась его атаковать с какой-то пикой. Они встретились: меч проткнул человека насквозь, ударив рукоятью о ребра так, что фигура только взмахнула ногами, сбитая наземь мощным ударом.

Лив тотчас же пнул человека с ножом под колено, а когда тот начал заваливаться, ударил, коротко замахнувшись, локтем под основание черепа. Тот хрустнул, выронил нож и завалился на обезглавленного коллегу.

Больше никакого движения в темноте не угадывалось, разве что хрипло дышал ушибленный хозяин меча. Добрыша не стал его добивать, наоборот - связал ему руки и ноги веревкой, доселе служившей путами у атамана шляхтичей. Впрочем, приглядевшись, он понял, что все вернулось на круги своя.

- Неужели успел соскучиться? - спросил Добрыша у снова связанного главаря разбойников.

Тот не произнес ни слова в ответ, только застонал, перемежая стоны с шипением.

- Сколько вас здесь? - спросил Никитич. - Где прочая банда?

- Не знаю, - шляхтич все же нашел в себе силы пробормотать фразу.

Такой ответ нисколько не удовлетворил лива.

- Подумай хорошенько, стоит ли таиться? - сказал он. - Сказано же в Писаниях: "Все тайное станет явным".

- Да нас было всего четверо! - загорячился атаман. - Я и эти местные прислужники.

К своим соучастникам он относился с нескрываемым презрением. Вероятно, они организовались самым случайным образом, и в состав банды шляхтичей не входили. Так, временные подельники, поэтому и оружия толкового они не имели.

"Придется Василия будить, если он спит, конечно", - подумал Добрыша. - "А если не спит, то чем же он таким занят, что не услышал всю эту возню во дворе?" Почему-то встречаться с Маришкой не хотелось до безобразия. Но, похоже, безобразий избежать не удастся. Что делать со вновь плененным атаманом, он не представлял совершенно. Отпустишь - все равно прибежит обратно для какой-нибудь пакости. Бывают такие люди, которые созданы для того, чтобы всегда быть связанными.

Грустный атаман лежал возле мертвых тел молча, не выражая никаких недовольств, не выказывая никаких жалоб и просьб. Добрыша вздохнул, смерил взглядом пленного и пошел к крыльцу.

- Идиоты! - вдруг сказал шляхтич. - Вы даже не понимаете, куда вас занесло.

Лив пожал плечами, уловив что-то предостерегающее в словах пленника, и не стал стучаться в дверь, как, по врожденной деликатности, хотел, было, сделать.

Ни одна половица не скрипнула, когда он вошел внутрь, петли тоже были смазаны, поэтому не произвели никаких ненужных для маскировки звуков. Вообще-то, правильнее было сказать - Добрыша просочился внутрь, держа трофейный клинок наготове. Почему-то чем дальше он пробирался по коридору, тем более опасным ему казалось свое пребывание здесь.

Если крадешься ночью по дому, то обязательно под ноги попадется либо пустое ведро, либо недовольная кошка. Ливу повезло - на пути ничего этого не встретилось. Зато обнаружилось огромное зеркало, мимо которого он решил не проходить: оно давало обзор в разные комнаты, темные и, вроде бы, пустынные. Но никто не давал гарантии, что там никого не было. Может, как раз у порога сидит какая-нибудь вредная бабка, держащая наготове сковороду средних размеров. Выждет момент и зарядит, как в бубен. Только звон в ушах и искры в глазах останутся.

Добрыша присел на корточки, а потом и вовсе встал на четвереньки. Двигаться сложнее, но из поля отражения зеркала выпадаешь. Едва он начал перемещаться, как почувствовал, что он в коридоре не один. Удалось вовремя замереть, потому что мимо него прошла совсем голая хозяйка дома, отсвечивая белизной своей кожи в самых интересных женских композициях. Распущенные волосы лишь подчеркивали ее красоту.

Маришка была хороша, да что и говорить - она была чудовищно хороша. Добрыша прекратил дышать, когда хозяйка практически бесшумно прошла мимо него, не бросив даже мимолетного взгляда, кто это распростерся ниц в тени возле стенки. Если бы он не был на карачках, то упрятаться бы не получилось. Зато получилось бы распахнуть свои объятия странной красавице, и, может быть, даже не получить от нее в ответ удар ногой ниже пояса. Если она без одежды, значит, по какому-то делу такой натурализм понадобился. Предположив, что некто Вася приложил к разоблачению свою руку - имеется в виду разоблачению от лишних по ночной поре предметов женского туалета - можно этого самого Васю найти в неге и дреме. Вот почему он развесил уши и не слышал, что творится возле вверенного ему имущества.

Впрочем, может быть, панночка просто нудистка, или вообще - эксгибиционистка, любит болтаться нагишом и смущать случайных свидетелей.

Добрыша, дождавшись, когда Маришка удалится из непосредственной к нему близости, попытался проследить за ней через зеркало, но безуспешно. Тогда он пошагал дальше, как маленький конь, намереваясь таким образом достичь места, где по его предположению должен был находиться умиротворенный Вася.

Что-то его смущало в нынешнем положении вещей, и это не был способ его передвижения. Свидетель! Вот что. Он был свидетелем, как его товарищ ускакал за панночкой. Поэтому его и хотели прикончить те прислужники, как их обозвал атаман, ну - и он сам. Про ценности в обозе, скорее всего, никто из них не догадывался.

И было еще что-то, что не вписывалось в картину сегодняшней ночи. Он не видел Маришку в зеркале. Волосы на голове у Добрыши пошевелились от нехорошего предчувствия, во рту сделалось сухо.

Он вошел в покои, которые легко можно было назвать "опочивальней". В густом полумраке отчетливо белела разобранная постель, занимавшая