Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

занятия закончились. Муж предлагал забрать документы из Ильверморни, аргументируя это тем, что без Смирнова закончить учебу можно и дома. Рунологу же он обещал написать письмо. В котором собирался еще раз попросить прощение и предложить вернуться на работу, ведь меня здесь уже не будет.

Прикинув варианты, я признала правоту мужа и отправилась в кабинет директора, просить о переводе обратно в Хогвартс. Идти по коридорам было странно. Еще вчера я боялась, что меня отчислят, а теперь сама иду писать заявление об уходе.

В дверь профессора Рэна постучала без капли сожалений. Все-таки Ильверморни не сумел стать для меня родным. Я с самого начала воспринимала этот вариант, как временный. Чисто пересидеть опасные времена и Волдеморта.

Единственный друг, с которым бы я не хотела расставаться — Мих. Никогда неунывающий Бонаккорд стал лучиком света, таким себе солнечным зайчиком, поднимающим настроение даже в самые смутные дни. Даже с Сато мы не были так близки, как с Михаэлем. А в последние месяцы японка совсем отдалилась, превратившись из подруги в просто приятельницу, с которой мы волею случая делили комнату.

— Войдите, — из-за двери ответил директор на мой уверенный стук.

— Профессор Рэн, к вам можно?

— Леди Блэк, признаться, я ждал вашего прихода. Очень хотелось услышать вашу версию событий.

— Я пришла не для этого, сэр. Хочу забрать документы и перевестись обратно в Хогвартс.

— Хм… Вот так просто? Среди учебного года? Думаете вас там примут?

— Уверена, — без тени сомнения заявила я. Даже на секунду не приходила мысль в голову, что Снейп может отказать.

— Когда Даниил требовал вас отчислить, я отказал. А теперь вы уходите. И зачем, спрашивается, я потерял замечательного рунолога? Вас совесть не мучает, леди Блэк.

— Мучает. Поэтому и ухожу. А профессору Смирнову я напишу, и попрошу вернуться в Ильверморни. Мне кажется, ему нравилось здесь преподавать.

Директор попытался еще раз выведать подробности нашей ссоры, но я делиться ими не захотела, и он отстал. Пообещал к завтрашнему вечеру подготовить все документы и отпустил меня, попросив напоследок еще раз хорошенько подумать о своем решении.

— Я приехала сюда, чтобы учить руны, сэр. Мне нечего делать в школе, в которой нет рунолога, — устало ответила я, и тихо прикрыла за собой двери.

В спальню вернулась в ужасном настроении. Хотелось рыдать от того, как все глупо получилось. Вместо этого я села писать письмо Даниилу. Оно вышло сумбурным и скомканным. Я черкала и снова писала, а потом опять черкала написанное, пытаясь донести до него свои мысли и страхи. На прощение я уже не надеялась, но вдруг он, если и не поймет, то хотя бы услышит.

Весь свиток пергамента исписала полностью. Закончила послание просьбой вернуться в школу и сообщением, что я забрала документы из Ильверморни. Уже запечатывая письмо, с удивлением заметила на листе несколько капель. От которых поплыли чернила. Даже не заметила, в какой миг у меня из глаз потекли слезы.

Исправлять ничего не стала. Оставила, как есть. Подозвала сову и дала ей четкие указания, отыскать Даниила и заставить его забрать письмо. Ответа не ждала, но надеялась, что он хотя бы прочтет все то, над чем я страдала последний час. Хорошо, хоть Сато в комнате не было. Японка тренировалась на стадионе, я же тем временем смогла успокоиться и привести себя в порядок.

На ужин идти не хотелось, но я понимала, что надо поговорить с Михаэлем и нормально попрощаться. Завтра утром перед уроками это будет сделать проблематично. А уйти без объяснений — неправильно. Все-таки я считала Бонаккорда другом, он не заслуживал такого отношения. Так что пришлось вставать и плестись в сторону столовой.

Мих за нашим столиком был один, и выглядел француз каким-то напряженным.

— Это правда? — Спросил он еще до того, как я успела присесть.

— Ты о чем? — Уточнила я.

— По школе ходят слухи, что у тебя был роман с Даниилом. Твой муж вас застукал и из-за этого Смирнов уволился.

— Что за бред? — Ошарашенно спросила я.

— Вас видели втроем в «Ведьмином котелке». Услышать не смогли из-за глушилки, но вы точно ругались, — добавил «аргумент» Михаэль.

Только сейчас я заметила то, на что до этого не обращала внимания. Косые взгляды, шепотки за спиной. В меня только что пальцем не показывали. Стало смешно от абсурдности ситуации. Я закрыла лицо руками и захохотала.

— Ты плачешь? — Испугался Бонаккорд.

— Нет, Мих, смеюсь, — ответила я, вытирая выступившие от смеха слезы. — Это ж надо было такую чушь придумать.

— Это не я придумал, — снял с себя претензии француз.

— Доедай быстрее, пойдем на улицу, расскажу, что у нас с Даниилом на самом деле произошло. Тут не хочу эту тему обсуждать, ушей лишних много… с богатой фантазией.

Михаэль не заставил себя ждать и в два счета умял содержимое тарелки. И чуть ли не волоком утащил меня к истоку Ирмы, подальше от любопытных взглядов. Где я хоть и без подробностей, но рассказала о дурацкой ссоре с рунологом и призналась, что забрала документы из Ильверморни.

— Завтра у меня последний день. Вечером улетаю, но надеюсь, что ты будешь мне писать. А может даже в гости приедешь как-нибудь, — закончила я свою историю.

— Вот же ж драные пикси, — выругался Бонаккорд. — Ты представляешь, что здесь начнется, если и ты уйдешь? Все ж уверятся, что роман действительно был. Твое имя в такой грязи изваляют, что вовек не отмоешься.

— Честно говоря, мне все равно. Мих, ты, правда, думаешь, что мне есть дело до того, что будет говорить кучка малознакомых людей, находящихся от меня за тысячи километров? Только Эльзе, наверное, стоит правду сказать.

— Не стоит, — опустив глаза сказал Михаэль. — Мне кажется, это именно она слухи и распускает. Я в какой-то момент подумал, что она просто знает чуть больше, раз вы в одной комнате живете. А выходит, что…, — заканчивать свою мысль француз не стал, просто махнув рукой. Но все и так было понятно. Даже обидеться всерьез не получалось. Все-таки не везет мне с подругами, сначала Браун, теперь вот Сато. Ну, да ладно, со Сьюзен буду общаться, она вроде нормальная, хоть у нас и не получилось близко сойтись.

Помолчав немного на берегу каждый о своем мы вернулись в школу.

В спальне уже хозяйничала Сато, которая делала вид, что ничего не случилось. Ругаться с ней было бессмысленно, но и делать вид, что это нормально — тоже неправильно.

— Зачем? — Просто спросила я, пытаясь понять, а не обвинить.

Кинув на меня один взгляд, японка сразу осознала, что