Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

казалось, не выживет, крохотная, но безупречно сложенная, с волосенками такими же темными, как у матери; налетел порыв ветра – и она тихонько захныкала. Вивиана перетянула пуповину завязкой от платья и перерезала ее серповидным ножиком жрицы, с которым никогда не расставалась. Из последних сил она приложила малышку к груди, уютно прижав ее к себе под платьем, и укутала себя и дочь плащом. Ничего больше она сделать уже не могла.

Укрывшись под бузиной, изнемогшая Вивиана забылась сном. Там, когда над заболоченными низинами уже сгущались сумерки, ее нашел охотник из народа Цапли – и отнес к себе домой.

Глава 24

Вивиана сидела на острове Святого Андрея подле свежей могилки под орешником. Земля была влажной, но не размокшей. После праздника середины лета грозы налетали уже не так часто. Это немного утешило жрицу. Ей так не хотелось, чтобы малышка Эйланта спала под холодным ливнем.

Отсюда Вивиане был хорошо виден Инис Витрин по ту сторону долины. Она была уверена, что правильно определила место, в мире людей соответствующее тому, где погребли Вортимера на Сторожевом холме Авалона. Богиня говорила, что Великий Обряд сделает Вортимера королем – но королевством ему стал загробный мир. Пусть отец Эйланты защищает и покоит ее в своих владениях, раз в этом мире мать не сумела ее уберечь. Дочка Вивианы прожила только три месяца – и под конец была немногим крупнее новорожденной Игрейны.

Налитая грудь Вивианы нестерпимо ныла и сочилась молоком, как глаза – слезами. Молодая женщина скрестила руки, обнимая сама себя непонятно зачем. Она даже не озаботилась поиском трав, способных остановить приток молока: очень скоро время сделает это за нее; а до тех пор – пусть болит! Может статься, когда-нибудь и слезы тоже иссякнут.

На тропинке послышались шаги. Вивиана подняла глаза, ожидая увидеть монаха-отшельника, который приглядывал за часовней на холме. До отца Фортуната ему, конечно, было далеко, но он не принадлежал и к тем, кто считает, будто все женщины – орудия дьявола; по-своему он ей даже сочувствовал. За спиной гостя сияло солнце, так что в первое мгновение Вивиана видела только высокую фигуру на фоне яркого света. Она оцепенела: темный силуэт чем-то напомнил ей Увенчанного Рогами. Но вот он стронулся с места, и молодая женщина узнала Талиесина.

Она медленно выдохнула.

– Так жаль, что мне не довелось ее увидеть, – проговорил он тихо. Всмотревшись в его изможденное лицо, Вивиана поняла: бард говорит правду, – и не спросила, что ему за дело до ее дочери.

– Говорят, она была подменышем, – вздохнула Вивиана. – Когда Эйланта занедужила, женщины из деревни Цапли сказали: это, мол, потому, что какая-нибудь женщина-фэйри подменила мою дочку своим собственным дитем, хилым да хворым, пока я спала после родов.

– Ты в это веришь? – мягко спросил он.

– Детей в народе фэйри рождается немного. Не думаю, что у них найдется по младенцу на каждого из тех, что умирают в землях людей. Но да, такое возможно. Владычица Фаэри знала про моего ребенка – это ведь она рассказала охотнику, меня спасшему, где нас искать. А я слишком устала, чтобы сотворить хоть какое-нибудь защитное заклинание; и мы были совсем одни.

Голос ее звучал бесцветно и слабо; Талиесин опасливо покосился на нее. Болотные жители боялись заговаривать с ней о ребенке, ну да ей-то что за забота? Теперь, когда Эйланты не стало, жизнь утратила для нее смысл.

– Вивиана, не мучь себя такими мыслями. В года, подобные нынешнему, умирает бессчетное множество младенцев, родившихся в тепле и холе под родным кровом.

– А как там поживает мой братец, новоявленный Защитник Британии? – с горечью осведомилась она. – На Авалоне небось уже пьют за его здоровье? Или, может, родилась еще одна дочка, на смену Игрейне?

Талиесин поморщился, словно от боли, но выражение его лица не изменилось.

– Младенец еще не родился.

Вивиана нахмурилась и быстро подсчитала в уме, сколько времени прошло с Самайна. Если ее дочурка появилась на свет раньше срока, то дитя Аны явно запаздывает.

– Тогда почему ты не с ней? Почему не сидишь рядом, не держишь ее за руку? Мне ты ничем не поможешь…

Бард опустил голову.

– Я бы тотчас же поспешил к тебе, дочь моя, но Цапля передал нам, что ты хочешь побыть одна.

Молодая женщина передернула плечами: Талиесин сказал правду, однако бывали минуты, когда она отчаянно в нем нуждалась – и думала про себя, что если друиды и впрямь так мудры, как принято думать, он бы почувствовал ее тоску…

– Вивиана, за тобой послала твоя мать…

– Как, снова? – Вивиана расхохоталась. – Но теперь я – взрослая женщина. Можешь передать ей, что я больше не намерена плясать под ее дудку.

Бард покачал головой.

– Я неправильно выразился. Это не приказ, а просьба. Вивиана… – голос его сорвался, и от напускного спокойствия не осталось и следа. – Она вот уже два дня разродиться не может!

«И так ей и надо!» – вспыхнуло в сознании Вивианы. А в следующее мгновение ее захлестнул страх. Нет, ее мать не может умереть! Ана – Владычица Авалона, самая могущественная женщина во всей Британии; она – все равно что Тор: любишь ты ее или ненавидишь, но она воплощает в себе некую точку опоры, то самое основание, на котором Вивиана самоутверждалась и созидала себя, свой характер, свою внутреннюю суть.

Так говорила та ее часть, что, как еще недавно казалось Вивиане, осталась погребена в могиле Эйланты. Но та ее часть, что долго и мучительно училась думать как жрица, подсказывала: подобный исход вполне возможен. Видно было, что Талиесин всерьез напуган.

– Я и свое-то родное дитя не уберегла, – с трудом выговорила Вивиана. – Чего ты от меня ждешь?

– Просто вернись к ней. Ты нужна ей там. Ты нужна мне, Вивиана. – Голос его звенел такой мукой, что молодая женщина снова вскинула глаза на барда.

– Это ведь ты был Увенчанным Рогами, так? – тихо спросила она. – Ана рожает твое дитя. – Внезапно молодой женщине вспомнилось, как Он коснулся ее живота копьем.

Талиесин закрыл лицо ладонями.

– Я не помню… Если б я только знал, я бы никогда на такое не согласился.

«Приписывать себе отцовство ребенка, рожденного Владычицей, – кощунство…» – тихо повторила она его же слова. – Талиесин, ты ни в чем не виноват. Я видела Бога и знать не знала, что плоть, в которую Он облекся – твоя. Ну же, поднимайся: отвези меня домой.

– Ох, Вивиана, я так рада, что ты приехала! – Из жилища Владычицы выбежала Роуан