Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

может, это что-то неврологическое? Проблемы со здоровьем отравляют пожилым людям жизнь, занимая в ней главное место на закате лет. Заполняют собой время между приемами таблеток. Она сделала звук громче и откинулась в кресле, чувствуя, как веки наливаются свинцом от недосыпа. Наверное, неплохо было бы сходить к доктору – еще один способ убить время. Конечно, ему не будет никакого дела, станет ей лучше или нет. Если она столкнется с ним на улице, он не вспомнит ее имя. Но он пугал ее рассказами о болезнях и смерти. Они неминуемы, зато будет не так скучно: встряска напомнит ей, что она пока еще жива, пока еще не стала кормом для червей. Да, надо посетить доктора, потому что доктор, странное дело, кажется утешением: он был так же хорошо знаком со смертью, жестокостью и трагедией, как и она…

На экране сменялись картинки, но она едва успевала вникнуть в их суть. То проваливаясь в неглубокий сон, то выныривая из него, она не заметила, как под дверь тенью просочился сгусток тьмы, забрался вверх по стене, скользнул через потолок и спустился к спинке ее кресла, перекрасив светлую салфеточку на подголовнике в беспросветный черный. А потом темнота начала сгущаться, формируя голову со сверкающими красными глазами, руки и, наконец, даже хилые скрюченные ноги. Ноги были новой деталью воплощения, но они развивались и крепли. Как и сила.

Сгустку тьмы было так же комфортно, как пожилой женщине в кресле. И дом, и кресло, и старуха уже давно были хорошо знакомы чудовищу, оно наткнулось здесь на богатый источник мрака. Но скоро их сотрудничество подойдет к концу: время истекало. Невелика потеря, тем не менее: город подкидывает столько замечательных возможностей, а рассвет еще нескоро. Сверкнув глазами, сущность потянулась затвердевшими пальцами ко лбу старой женщины и приступила к поглощению тьмы.

* * *

Как всегда по вечерам, проверив домашние работы восьмиклассников по естествознанию и подготовив план на завтра, Харви Даффорд трусцой пробежал по Велкер-стрит, потом свернул на Главную улицу, миновал здание муниципалитета и мемориал, затем снова повернул налево и оказался на Белл-стрит. Оставив за собой торговый квартал, он продолжил путь по деловому району. Большая часть маршрута пролегала недалеко от ресторанов, ночных клубов и допоздна работающих магазинов. Хотя уровень преступности в городе был, в общем-то, низкий, Даффорд считал разумным держаться оживленных мест во время ежедневной пробежки. И все равно было страшновато в конце тренировки пересекать комплекс офисных зданий, возвышавшийся напротив того места, где он жил. Офисы закрывались в пять-шесть часов, только раз-другой в неделю поздними вечерами работал какой-нибудь терапевт или дантист. Уличные фонари освещали небольшую пустующую парковку, лишь зловеще подчеркивая отсутствие людей и автомобилей. Иногда возле офисных зданий у Даффорда появлялось ощущение чего-то потустороннего, будто он выскользнул из привычного течения времени и потерял связь с человечеством. Он не раз подумывал изменить маршрут так, чтобы избегать «мертвых зон», но потом вспоминал, что они дают ему стимул добежать до конца. Ему было почти пятьдесят пять, его ноги уже утратили юношескую прыть и к концу пробежки наливались тяжестью. Возможно, дело было в психологии: зная, что до конца дистанции недалеко, тело еще отчаяннее начинало требовать отдыха. Так почему бы не перебить утомление приливом адреналина, пробегая через этот пустынный район?

По мере приближения к офисам квадраты яркого света открытых магазинов попадались не так часто, шаги прохожих стихали, поток машин редел до считаных автомобилей, причем промежутки между ними все увеличивались, будто сердцебиение города слабело и замедлялось до почти прямой линии на кардиограмме. Теперь Даффорд набирал скорость, передвигаясь широкими шагами, чаще переставляя ноги и заставляя себя пройти последний отрезок пути в максимальном темпе. Сердце забилось чаще, открытым ртом он глотал воздух, чтобы наполнить легкие. Повернув, он выбежал на стоянку первого комплекса. С правой стороны бежевые одно- и двухэтажные строения темнели холлами, прятавшимися за дверями из оргстекла, на которых черными трафаретными буквами указывались часы работы. В других случаях время работы писали на отдельных табличках. Слева зеленеющие травой холмы за парковкой упирались в виниловый забор. У Даффорда появилось клаустрофобическое ощущение, что он бежит по длинному туннелю.

К следующему блоку зданий вела подъездная дорога на две полосы, выхода на улицу не было. Расставленные через определенные промежутки дорожные знаки ограничивали движение транспорта. Пешеходам отводились лишь узкие поросшие травой тропинки между комплексами строений. Планировка, таким образом, не позволяла проезд или проход, за исключением особо важных случаев или медицинской необходимости. По вечерам здесь каждый час курсировала патрульная машина, распугивая праздно шатающихся подростков и потенциальных вандалов.

За час может произойти уйма всего.

Даффорд так сосредоточился на том, чтобы не сбавлять темп, что прошло несколько секунд, прежде чем он заметил тонкую дымку, которая клубилась и вихрилась вокруг его кроссовок. Он отвлекся, разглядывая необычное явление, и не сразу услышал мягкий быстрый топот позади себя, а когда уловил этот звук, было уже слишком поздно. Волосы на затылке поднялись дыбом, и появилось предчувствие, что кто-то собирается на него напасть.

Даффорд всегда боялся, что на него могут напасть во время пробежки, в последнее время он даже оставлял дома бумажник и носил «тревожный» браслет на случай чрезвычайного происшествия. Ведь если грабитель нарвется на жертву без единой монетки, он, скорее всего, сильно разозлится. По этой же причине – из страха подвергнуться атаке – Даффорд избегал безлюдных мест. Но с представшим перед ним противником он не был готов столкнуться даже в своих самых диких фантазиях.

Резко развернувшись и выставив предплечье, чтобы защититься от возможного удара, Даффорд в ужасе уставился на монструозную фигуру, нависшую над ним: тело размером с минивэн, каждая из восьми полосатых ног толщиной с пожарный шланг. Какая-то часть мозга (Даффорд все же был учителем естествознания) опознала в монстре мексиканского красноногого тарантула, хотя другая часть возразила, что тот не смог бы выжить с такими размерами: просто рухнул бы под собственным весом. Но каким-то образом тварь была живой и преследовала его. Самая примитивная часть мозга дала сигнал бежать со всех ног. К несчастью, он вымотался еще до того, как возникла угроза. Сердце бешено колотилось, в боку кололо, а ноги казались бесполезными деревяшками, прикрепленными к бедрам. Никогда Даффорд не чувствовал свои почти шестьдесят лет так отчетливо. Он повернулся и метнулся вправо, едва избежав удара волосатой передней ноги. Но выдвижной коготь, дотянувшись, рванул за промокшую от пота футболку, и Даффорд споткнулся. Схватившись за круглую бетонную опору одного из фонарей, Даффорд стремительно юркнул