"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

Ей грозил диетцентр, если состоится новый побег или какая-то провокация. Марина жаловалась, что получает лавину голосовых и текстовых сообщений с угрозами и обещаниями суицида.

— Всё равно придётся выпустить её в сентябре, когда начнутся школьные занятия, — стенала Майина подруга. — Не знаю, что тогда будет. Ополоумела в край. Тараса пришлось к бабушке отвезти, потому что она постоянно орёт и барабанит в дверь ногами. Дурдом какой-то.

Об отношениях с Пашей Алиса так ничего подруге и не рассказала. На всякий случай. Ведь в её планах связь с ним с началом осени продолжится не у Майи. И значит, о романе лже-Майи с Пашей лучше знать как можно меньшему числу людей.

Но вот как это всё провернуть, она пока не знала.

В среду Алисе предстояло обучать стажёра. Откуда мегера выдрала этого паренька оставалось неясным, но он не только дошёл невредимым до собеседования накануне, но и явился вовремя на рабочее место.

Георгий был полноватым очкариком, глядя на его стыдливо-удлинённую и слишком жаркую для лета одежду, Алиса подумывала о том, что «сменщику» прямая дорога на сцену. Но о таком скромняга-Жора грезил навряд ли.

Он продержался до перерыва, и успешно вернулся за стойку, посетив пищеблок. Тогда Алиса совсем уж напряглась. Позвонила Паше (уверенность в связи болезни и чар, изгоняющих администраторов, к этому времени стала уже железной), но у того всё было не хуже, чем обычно.

Алиса мрачно ждала результатов беседы Жорика со Славой. Они обсуждали условия работы, к которой первый должен был приступить с завтрашнего дня, уже почти час.

Алису не так пугала перспектива стать проституткой, как ослабевание магии заблокированного вордовского документа. Что, если он и Пашу в конце лета не исцелит? Раз уж мегера смогла одержать верх над колдовством за какой-то месяц усердия.

Но всё оказалось в порядке.

Ну то есть как… Бедолагу-Жорика увезли на «скорой», а кабинет Славы отмывали до ночи все пять уборщиц одновременно, ибо у несчастного почти что нанятого соискателя вдруг началась неудержимая и очень жёсткая диарея.

Мегера потом сообщила ледяным голосом, что он оправился, но, конечно, после такого стыда (невзирая на публичные унитазы, все болезни, связанные с работой кишечника, считались очень зазорными) ни за что не придёт в отель снова.

Увы, каждый второй сотрудник был теперь уверен в том, что Алиса, то есть Майя, Жорика отравила. И мнения разнились только в том, как «эта стерва» провернула подобное. Самые злобствующие предполагали, что бесстыдная дрянь не погнушалась залезть в его рюкзак и насыпать чего-то в контейнер с обедом.

Короче говоря, этот засранец совсем не прибавил Алисе сторонних симпатий.

Идя в тот вечер домой, а с переездом в квартиру Майи она вернулась к пешим прогулкам и все свободные деньги отдавала на растущий список медикаментов, Алиса искренне бедолаге-Жорику сочувствовала. Вот уж ничего не скажешь, попал под лошадь. Всю жизнь, небось, помнить будет.

Алиса не спешила — в больнице проводили какую-то санитарную обработку, и посещения в этот день отменили. На полпути к дому к Алисе подбежал запыхавшийся взволнованный мальчишка лет девяти.

— Тётенька! Тётенька, помогите, пожалуйста! — загудел он в грязную, чем-то измазанную, буйосету. — Там котёнок на ветке, слезть не может. Я не достаю, забраться не могу, — мальчонка предъявил исцарапанные голени. — Спасите его, пожалуйста! Ему страшно!

— На дерево не полезу, — предупредила Алиса, покорно устремляясь за сорванцом во двор.

Он шмыгнул вбок, в узкий проход между гаражами.

— Сюда! — крикнул малец.

Но, когда Алиса вышла из узенького коридорчика, стало понятно, что никаких деревьев там нет. И мальчик уже сверкал пятками метрах в ста, она успела увидеть, как он скрылся за поворотом дома прежде, чем тощий жилистый парень в чёрной буйосете схватил её чуть выше локтя и рванул в сторону.

— Приплыла, рыбка, — гоготнул второй отморозок в спортивном костюме, и, нагнувшись перехватил Алисины ноги раньше, чем она успела сообразить, что влипла.

Алиса заверещала, но среди гаражей никого, кроме этих уродов, не было. Первый уже держал пойманную жертву под руки. Она извивалась на весу, как уж, но вырваться не получалось.

Словно в ночном кошмаре увидела Алиса, как открываются ржавые ворота одного из гаражей и на свет появляется третий гопник, в кроссовках, майке, буйосете и без штанов. Его вялое, заросшее рыжими волосами хозяйство, впечаталось Алисе в мозг, придавая новых сил. Но, как она не дёргалась, освободиться от рук отморозков не удавалось.

Двое парней затащили её в гараж, и голый насильник закрыл дверь.

— Не ори! — рявкнул жилистый, выпуская её руки и сильно дёрнул за волосы. — Хуже будет.

— Ща мы тя поучим уму-разуму! — гоготнул тот, что был одет в спортивный костюм, и расстегнул молнию кофты.

Первый чем-то щёлкнул, и Алиса в ужасе увидела в его руках нож.

Кричать она перестала.

Сидела, ни живая ни мёртвая от ужаса, задницей на неровном бетоне.

Вооружённый гад отпустил волосы и рванул с лица жертвы буйосету. Второй возился со своим поясом. Голый оставался в стороне и ржал, ожидая очереди.

— Это — урок вежливого поведения. Его получают те, кто считает себя самым умным, — предупредил насильник с ножом.

— Вкусно кормишь начальничка? — прибавил тот, который раздевался. — Хорошо устроилась? Сейчас мы сделаем тебе ещё получше!

Услышав звук расстёгивающейся молнии, Алиса зажмурилась и отпрянула, вжалась в ноги второго урода. Сердце бешено колотилось.

Нельзя сопротивляться, они сильнее. Они могут её покалечить или изуродовать, если разозлятся. Какой ужас, какой безумный отвратительный кошмар…

Что-то дотронулось до её губ. В нос ударил запах. И одновременно Алиса почувствовала на шее остриё складного ножа.

— Открывай рот, — хохотнули сверху.

Но первым делом открыла Алиса глаза. И уставилась на кольцо краковской колбасы, которое настойчиво давила в её бесстыдно обнажённые губы.

— Рот, сука! — сильнее сжал захваченные в пятерню волосы бандит. — Ща мы тебя накормим как следует.

Алиса разомкнула зубы и опасливо укусила колбасу. Она была вкусная и совершенно нормальная.

— Жуй! — прикрикнул гопник, а его напарник впечатал Алисе в лицо надгрызенное кольцо. — Ты у нас всё сожрёшь.

— А если не научишься себя вести, в следующий раз это будет не магазинная жрачка, а моего личного приготовления. Усекла?

Алиса усиленно заработала челюстями, боясь подавиться из-за подступающих к горлу приступов хохота. От усердия из глаз брызнули слёзы, что очень обрадовало бандитов.

— Так-то, — хмыкнул тот, что держал её