Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

Причём все свидетели и заместитель коменданта, который потом расследовал инцидент, в один голос утверждали, что наибольший урон нападающим нанёс именно барон Липух Стройный. Его меч по размерам очень напоминал легендарный меч Монаха Менгарца и рассекал тела как поперёк, так и вдоль вместе с доспехами и амуницией…

Дальнейшее повествование о четвёрке рыцарей, попавших под домашний арест в форте, а потом про их подвиги во время уничтожения разбойников император выслушивал, уже спешно одеваясь. А когда посыльные рассказали всё, что знали, Павел Первый прежним, непререкаемым и уверенным голосом скомандовал:

– Выступаем немедленно к форту! Чувствую, что без меня там ничего толком не сделают… Ни барона не отыщут, ни с разбойниками не разберутся.

Глава 37

Проблемы короткого мира

Гром Восьмой возвращался в столицу с двойственными чувствами. С одной стороны, он был рад, что война с Югом практически завершена и для подписания мирного договора осталось только утрясти с императором Оксентом Вторым мелкие детали. А с другой стороны, очень боялся услышать печальные известия о судьбе своей любимой дочери. Он себе почему-то возомнил, что раз наследницы нет ни на Севере, ни на Юге, то подлая Маанита убила пленницу.

Сердце обливалось кровью, что его родная кровиночка уже никогда не порадует отца одним только своим видом и по-детски доверчивой улыбкой. А уж про свою личную вину во всех неприятностях, связанных с дочерью, он не мог вспомнить без острой боли в груди. Впервые в жизни почувствовал нелады с сердцем. Но молчал, никому об этом не заикаясь.

Нарастающей войны с Севером он уже не боялся совершенно. Раз уж так случилось, что даже Виктор Палцени не смог уговорить императора Павла Первого, значит, придётся этого зажравшегося завоевателя загонять в угол и уничтожать. А в этом деле наверняка орлы помогут, не простят они северянам смерть своих пернатых товарищей.

Но все мысли о войнах и мире отступали на задний план по мере приближения к Радовене, а потом и к своему дворцу. На первый план выдвигались переживания о старшей дочери.

И, конечно же, первая встреча с матерью начиналась с вопроса:

– Что с Розой?

– Ищем! – И вдовствующая королева, посеревшая лицом за последние дни, но не утратившая яростного блеска глаз, добавила: – Приказала установить на всех перекрёстках города пикеты и заслоны, которые проверяют досконально всех женщин без исключения. Неважно, какого возраста, и неважно, какого сословия. Сами они, с детьми, беременные или с колясками гуляют – проверяют с сегодняшнего утра всех. Особенно на окраинах города. Ну и орлы обещали помочь, сегодня к вечеру погода явно улучшится, значит, завтра с утра они доставят с гор своих ручных питомцев гарви, точно таких же, как Аши, которого Виктор поселил в своих покоях.

– И чем нам могут помочь эти жуткие на вид удавы с пастью крокодила?

– Говорят, они могут находить любых людей только по их запаху. Делают это в глубоких пещерах и без доступа света. А где ещё могут прятаться злодеи, как не в глубоких, неизвестных нам подвалах или катакомбах?

– А чердаки?

– Обыскали все, как и дома, по два раза. Сейчас проводится третья волна поисков, – информировала мать, после чего и сама поинтересовалась: – Ну а как твои успехи?

Гром поведал о переговорах с Оксентом, о предварительно подписанных соглашениях и о предстоящем визите императора в Радовену на празднества по поводу мира. Кои, конечно же, состоятся не раньше разгрома северян.

Упомянул и о намерении заключить династический брак, но на условии, если вторая дочь, подрастающая принцесса, благосклонно отнесётся к ухаживаниям Оксента и полюбит его.

О такой судьбе второй внучки бабушка ещё никогда не задумывалась, но, поняв, что жесткого настроя на брак не существует, расслабилась и с выдохом констатировала:

– Ладно, это не к спеху, жизнь покажет и всё расставит по местам… А сейчас куда? На северный фронт?

Во время последних двух вопросов из бокового прохода появилась Лайдюри, бывшая наложница императора Гранлео, единственная из всего гарема, которая пока ещё оставалась во дворце. На лице она носила плотную вуаль, фигура скрывалась за свисающими, несуразными одеяниями, так что в отличие от своих товарок она ничем, даже тоном голоса не могла вызвать вожделение или похотливое желание у находящихся с ней рядом мужчин. Сказывался опыт прожитого тысячелетия, о котором она всё помнила и грамотно свои знания применяла.

Так что даже Гром Восьмой, окинув беглым взглядом нежданную помощницу своей матери, остался доволен таким показным целомудрием.

– Ваше величество! – тем временем обратилась Лайдюри несколько скрипучим и неприятным голосом. – Я услышала, что вы собираетесь на северный фронт? Возьмите меня с собой, пожалуйста!

Монарх перевёл взгляд на свою мать, и та удовлетворённо кивнула:

– Не знаю, как бы я справлялась с поиском и агитацией остальных наложниц. Помощь Лайдюри в этом деле неоценима. Все найденные ею подруги по гарему после разговора сразу соглашались на излечение на «омолодителе». Поэтому можно пойти ей навстречу… – при этих словах вдовствующая королева даже за руку взяла многоопытную женщину, как бы признавая её чуть ли не близкой подругой. – Там, в твоей ставке, один наш генерал и два союзных монарха не хотят к своим подаренным куколкам даже посыльных пропускать. Ну и сами ничего слышать не хотят о каком-то профилактическом лечении…

– Да я их!.. – сжал кулаки начавший злиться король.

– Ваше величество! – опять настойчиво, но мягко и будто невзначай вмешалась Лайдюри. – А стоит ли вам лично встревать в наши женские мелочи и разборки? Поверьте, что меня обязательно к подругам пропустят и я сумею сгладить все острые углы или недоразумения. Ваше дело решать глобальные проблемы, а мы во всём остальном и сами разберёмся.

Гром Восьмой почувствовал, что на него пытаются надавить, а то и манипулировать его волей, поэтому взгляд его стал леденеть:

– А если я откажу?

– Жаль, – нисколько не стушевалась женщина, прожившая тысячу лет. – Но тогда придётся