Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Да, я так думаю.

— Что ж… — представитель снова нервно огляделся, — мне жаль, что наше сотрудничество заканчивается подобным образом… И жаль, что я ничего больше не могу сделать. Мое положение в департаменте теперь довольно шаткое… не удивлюсь, если меня понизят в должности или вообще отправят… хм-м… хрен знает куда. Тем не менее, я хотел поблагодарить вас.

— Меня-то за что? — удивился Денисов.

— Вы кое-чему меня научили, — Евдоким Захарович принял торжественный вид, украдкой ещё раз расправив свой роскошный халат. — Я в департаменте очень давно… и подопечных у меня было очень много. И я не сказал бы, что б вы чем-нибудь от них отличались. Вы вздорный, упрямый и сварливый. Вы циничный. Вы злобный. Тем не менее, вы умеете все доводить до конца. Несмoтря ни на что. Вот что мне в вас нравилось с самого начала... может быть, потому, что у меня самого редко хватало терпения или смелости довести все до конца. Когда-то я провалил ваше дело, Константин Валерьевич… и сейчас… хм-м, несмотря на то, что вполне возможно мы больше не увидимся, я хочу дать вам слово. Если бегун, отправивший вас сюда, все ещё жив, я его поймаю. И вы узнаете и его личность, и его мотивы.

— Департаменты могут запретить тебе это делать, — заметил Георгий.

— Ну, думаю, — представитель огладил свою бороду, — в таком случае я со всей возможной тщательностью пошлю их на… Всего доброго, господа!

Оливковый, в розовых маргаритках халат мягко колыхнулся в дверном проеме и исчез, а вместо него в комнату просунулась голова домовика.

— Ухух?!

— Да уж, — Георгий, пересев на кровать, похлопал по ней ладонью, и Гордей с готовностью полез на постель, — полный ухух! Сынок, перестань зубами скрежетать, все это действительно лишь предположения.

— Сам знаешь, они ее не на загородную прогулку забирали! А порождающие?! Сергей сказал, что их всех нашли за городом! Их всех убили! Наверное, так җе забирали, вывозили, мочили по дороге или где-то еще! В городе трудно такое провернуть!

— Внезапность организовать не так уж и сложно для таких, как они.

— А забрать после этого бегуна, не привлекая внимания?! А успокоить его?!

Георгий выругался, и сидевший рядом Γордей заскворчал.

— Одно очевидно — за вами следили тщательно и давно, со дня снятия сопровождения уж точно. Не знаю, можно ли предвидеть, что хранитель вот-вот лишится «поводка», но они начали действовать именно в тот день, когда ты на радостях отправился на долгую прогулку. Вряд ли это счастливoе совпадение.

— Они могли сделать это намного раньше, — сквозь зубы произнес Костя. — Был период, когда я… неважно себя чувствовал.

— Я помню этот период, — Георгий испытывающее на него посмотрел, — и так и не понял, в чем тут было дело. Разумеется, они наверняка знали о твоем самочувствии. Но действовать не решились — слишком много свидетелей. Проворачивать такое у вас дома было никак нельзя. А после прошлой неудачи хватать твоего флинта на улице и запихивать в машину теперь было опасно.

— Мы часто бывали одни…

— За тобой ведь не только эти твари следили, Костя, — Георгий погладил домовика по лохматой макушке. — За тобой на улице следил Сергей, ты забыл про него? Долго следил и, должен сказать, он довольно неплох в этом деле. А еще за тобой следил я, — фельдшер кивнул навстречу удивленному денисовскому взгляду. — Вначале, что бы понять, что замыслил мой бывший ученик. А потом — просто хотел узнать, что с тобой происходит.

— Это после той твоей речи, что мол, ты отменяешь свое наставничество, потому что я слишком много от тебя скрываю?!

— Речь была ничего себе, — наставник усмехнулся. — Жаль, что я так ничего и не выяснил… к счастью, чем бы ты ни занимался, все закончилось. Но эти козлы наверняка видели и Сергея, и меня. Вот и не полезли. А потом ты поправился и снова стал опасен, — Георгий склонил голову набок. — И они явно недооценили, насколько ты можешь быть опасен. По Серегиным словам, там был просто ад, сотни порождений, морты, но ты смог пролезть в автобус, смог отвести девчушку к своей могиле, смог продержаться до нашего прихода. Все департаменты стоят на ушах, а ты со своим флинтом теперь — самые известные личности в городе. Даже полные безумцы теперь к вам не сунутся.

— Ну, в одиночку я бы все это не провернул, — Костя посмотрел на него испытывающе. — Забавно, ты изначально учил меня, что основной принцип выживания хранителя — каждый сам за себя, а на деле всегда поступал совершенно наоборот.

— Я лишь обозначил тебе основной принцип, — Георгий развел руками, — но я никогда тебя ему не учил. Это личный выбор каждого. Этот принцип действительно неплох для выживания. И очень выгоден для департаментов, как ты сегодня мог понять. Одиночек, в случае чего, убирают быстро и тихо. И, живи ты по этому принципу, для тебя, скорее всего, все бы уже было кончено давным-давно, — фельдшер встал. — Ладнo, отдыхай. И не беспокойся, если она пойдет куда-то без тебя — с ней будут врėмянщики. И наверняка кто-то из департаментов. Будь готов к тому, что с вами повсюду теперь долго будет ходить целая толпа. Так что постарайся пока не общаться с Дворником и Колей. Я их уже предупредил, обижаться они не будут.

— Те твари признали, что убивали призраков, — Костя посмотрел на него снизу вверх. — Неужели Коля не соврал, и они действительно их сожрали?!

— Очень трудно понять, что где в этой истории, — фельдшер подошел к окну. — Одно ясно — она отнюдь не закончена.

Пoсле его ухода Костя немного подремал — урывками, то и дело просыпаясь и не ощущая никаких перемен к лучшему. Поднимая веки, он каждый раз видел Гордея, который, нахохлившись, сидел на гладильной доске, крепко держа деревяшку обеими лапами и отчаянно зевая. Домовику явно очень хотелось спать, но он, сам себя назначив на роль часового, пока что добросовестно исполнял эту обязанность. Он поворачивал голову навстречу открывающимся денисовским глазам и сердито говорил:

— Ухух!

Мол, спи, пока есть возможность, чего тебе еще!

Когда Костя пробудился в последний раз, Гордей, сломленный, наконец, усталостью и чрезмерным количеством событий, громко храпел, подложив оружие под голову. Усмехнувшись, Костя чуть приподнялся, потом пoпробовал пошевелить руками, и те неохотно подчинились. Ноги шевелиться отказались и выглядели все ещё кошмарно, в здоровенном провале на бедре, от которого чьи-то зубы отхватили целый кус, клубилась, густея, сизь. Костя ощупал грудь — одна из ран от стрелы обратилась круглым рубцом, другая