"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Мы снова шли вперед после очередной расправы над хаотами, и я решилась заговорить:

- Как вы думаете, далеко еще до этого прорыва?

- Не имею ни малейшего представления.

- А вам не тяжело постоянно в броне?

- Пугаю? – осведомился он странным тоном.

- Нет. Скорее наоборот, - призналась я честно. – Беспокоюсь о своем будущем. Вдруг вы устанете так, что не сможете держать меч.

- А наоборот от пугаю – это что? – озадаченно спросил он.

У них в броне что, мозги отключаются? Но вслух я это спрашивать, разумеется, не стала. Опасно так-то злить вооруженных людей.

- Привлекаю, наверное, - предположила я.

- Не веселю? – стало понятно его удивление.

- В вашей броне нет ничего смешного, - уверила я.

- Привлекаю, значит, - задумчиво произнес он.

- Вы в броне похожи на рыцаря, а это архетип героя, который весьма привлекателен, - поспешила я развеять его заблуждения. – Ничего более.

- Ну-ну, - словно бы насмешливо откликнулся Шарль.

Но мне послышалась в его тоне растерянность. Которой, разумеется, быть не могло, и мне просто сложно понять Шарля, когда я не вижу его лица.

- А вы так и не ответили, - заметила я.

- Мне не тяжело. Это естественная форма для кадхаи. Она не утомляет. И, пока я жив, я не выроню меч.

- Это успокаивает, - признала я. – А разве вы не бессмертны?

- В теории кадхаи могу жить вечно. Но хаоты могут причинить нам непоправимый вред. Да и вечная жизнь утомляет. Поэтому кадхаи умирают.

- Жизнь утомляет? – поразилась я.

- Странно звучит, не так ли? – словно бы усмехнулся он. – Но я видел тех, кто готов уйти. Долгая жизнь – это всегда потери. Родных, привычного мира, воспоминаний. Неизменны лишь сражения. Но битва ради битвы теряет смысл. Когда больше не за что сражаться – откуда взять силы, чтобы продолжать?

- А за что сражаетесь вы? – мне стало интересно.

Шарль ответил не сразу. И ответ его прозвучал как-то не слишком уверенно.

- За свой мир. За будущее. За свое счастье.

- И что же для вас счастье?

- Семья. Любимая женщина. Мой ребенок.

- Разве вы не были счастливы со своей женой, даже без ребенка? – полюбопытствовала я.

- Был, - словно бы нехотя ответил он.

- И зачем же вы разрушаете свое счастье?

- Шайна, не задавайте вопросы, ответ на которые вы не хотите услышать. Поверьте, я отнюдь не рад, что запечатлен с вами. Но у меня нет выбора. И ребенок – это компенсация за все неудобства, какие я вынужден терпеть из-за запечатления.

- Здорово, - не удержалась я от иронии. – А мне какая компенсация? У меня неудобств-то побольше будет.

- Я могу обеспечить вас максимальным комфортом, - заметил он. – Вы не будете ни в чем нуждаться. Не будете знать ни в чем отказа.

- Так поэтому ваши женщины не бегут от запечатления, как от чумы? И, кстати, в вашей формуле счастья любящая женщина не обязательна?

- Любить можно только ту, кто отвечает взаимностью, - назидательно ответил Шарль.

- Да ладно? И с каких это пор?

- Всегда. Если любовь безответна, она сжигает саму себя.

- Это так у кадхаи?

- Да.

- М, ясно, - максимально нейтральным тоном произнесла я.

Кажется, это было не слишком удачной идеей, говорить о чувствах с этим кадхаи. Даже если предположить, что он готов строить со мной счастливую семью – долго эти попытки не продлятся. Я никогда не смогла бы влюбиться в Шарля.

- Я удовлетворил ваше любопытство? – насмешливо спросил он.

- В целом, да. Но, знаете, я не привыкла жить за чужой счет. И мне нравится моя работа. А ваша безотказность наверняка не будет распространяться на мое желание отправиться в очередную экспедицию, верно?

- И к чему вы клоните?

- Все еще не вижу, в чем моя выгода, - сообщила я сердито.

- В выполнении своего предназначения, - так же сердито ответил он.

- Ну, спасибо. Я что, по-вашему – инкубатор?

- Как я уже сказал, не задавайте вопросы, ответы на которые не хотите знать.

- О, прекрасно! – разозлилась я.

Кажется, в формуле счастья этого кадхаи под любимой женщиной подразумеваюсь вовсе не я. Не то, чтобы мне хотелось на это место, но низвести меня до уровня машины для воспроизводства – это уже слишком! Да и с чего он взял, что, если я рожу ребенка, то кому-то его отдам? Даже если этот кто-то - его родной отец!

Но продолжить гневную тираду мне не дали внезапно появившиеся хаоты. Как бы я не была зла, но устраивать ругань с тем, кто сражается в том числе и за мою жизнь – довольно глупо.

- И где же ваша гневная отповедь? – желчно поинтересовался Шарль, закончив с хаотами.

Признаться, зрелище фехтующего рыцаря подействовало на меня успокаивающе. Мне больше не хотелось ругаться, хотя мнение Шарля по поводу моего предназначения мне все так же не нравилось.

- Полагаю не очень умным лезть с отповедями к тому, кто в этот момент сражается.

- Считаете себя умной? – насмешливо поинтересовался он.

Хм. Кажется, насчет успокоилась я погорячилась. Этот тип умеет выводить из себя.

- А у вас сложилось противоположное мнение? – осведомилась я.

- В целом, учитывая, где мы находимся…

- Это не глупость, а доверчивость, - возмутилась я. – Если бы Пьер и правда решил помочь мне, мы бы в такой ситуации не оказались!

- Я бы все равно вас нашел.

- И на этом основании вы считаете меня глупой? Как вы вообще можете судить обо мне по той паре встреч, что у нас были?

- Умная женщина не стала бы бегать от своей судьбы.

- Ум не равен покорности, - ответила я запальчиво. – И было бы глупостью не попытаться сбежать от ваших угроз!

- Я вам не угрожал.

- Ну да, конечно! – я не удержалась от сарказма. – По-вашему, насилие – это норма?!

- Я предложил вам согласиться, - в голосе Шарля послышалось раздражение.

- Вы серьезно полагаете, что насилие с согласия делает его более приятным и менее болезненным? А еще меня упрекаете в недостатке ума!

- Что вы сейчас и