"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

коршуном ходила вокруг стола, выискивая хоть малейшую оплошность. Пару раз досталось и мне. Когда принесли дессерт, я потянулся к ложке, за что тут же получил удар палкой по ладони:

— Куда тянешься? Для этого дессерта нужна своя ложка! — рявкнула старушка мне на ухо. — Жди! Сейчас принесут! Плечи расправь! Не на базаре!

Так продолжалось до самого конца ужина. Наконец слуги начали уносить блюда, и сухая старушка заявила:

— Дамы, сегодня я снова разочарована! С такими манерами вас не то что в столицу, вас в разломы пускать нельзя! Даю вам полчаса свободного времени, после чего жду в зале хореографии.

— Что это было? — спросил я, как только старушка ушла. И Натали, и Милена расплылись по стульям, словно из них какой-то стержень вытащили. Ни о какой осанке и речи больше не шло.

— Дополнительное обучение, — простонала Натали. — Ректор решил, что мы недостаточно подготовлены. Пригласил госпожу Ворлюн из столицы, чтобы она нас поднатаскала. Последний месяц только с ней да профессором Шурнат занимаемся. Видеть их уже не могу!

— Зато результат есть, — заметил я. — Выглядите как настоящие леди из императорского дворца.

— Тебе-то откуда об этом знать? — Милена не осталась в долгу. — Ты всё? Твоя каторга закончилась?

— Закончилась подготовка с Широм, — поправил я. — Знаете, у меня только что возникла великолепная идея! Мы же не в тюрьме здесь находимся! У нас есть право выйти в город. Предлагаю сделать себе выходной! Я сейчас в разлом схожу, и, как вернусь, обязательно нужно прогуляться по Тримусу. Составите мне компанию, дамы?

Милена выпрямила спину, расправила плечи, как-то так хитро сложила руки и повернула голову, что из уставшей простолюдинки разом превратилась в высокородную аристократку.

— Сочту за честь, господин Соло, — произнесла Милена, но не удержалась и звонко рассмеялась. Мало того, она ещё и соседку локтем толкнула: — Ната, ты как? Хочешь домой сходить?

— Разве нас отпустят? — засомневалась синеволосая. — У нас же дополнительные занятия.

— Отработаем, — махнула рукой Милена. — Ната, прекращай быть букой! Нам нужно развеяться! Кстати, Соло! Мы получили третий ранг!

— Чуть не сдохли, правда, — уточнила Натали. — Но да, разломы третьего ранга для нас больше не проблема. Вот если бы Мила ещё и лечить научилась, цены бы ей не было!

— Вот не надо! — резко развернулась Милена к подруге. — Я тебе триста раз говорила, что лечение только с пятого ранга открывается! Но ты всё равно полезла в ту нору!

— С вашими каналами можно пробовать лечение уже на четвёртом, — поправил я. — Значит, вы тоже посещаете разломы?

— Каждую неделю, — подтвердила Натали. — Потихоньку готовимся к разлому четвёртого ранга, но профессор Шурнат сказал, что мы туда попадём не раньше чем через два месяца. Знаешь, как он это объяснил? Что не всем дано быть безумцами, согласившимися учиться у мясника.

Речь, видимо, обо мне. Так-то да — формально у меня была возможность отказаться. В любом момент. Вот только отказываться я не собирался.

— Господин Соло, вас вызывает ректор. — К столу подошёл Ястин и виновато посмотрел на девушек.

— Возвращайся из разлома поскорей, — произнесла Натали, отведя глаза, чтобы я не увидел в них переживания. Девушка прекрасно знала, какое испытание меня ждёт.

— Обязательно сходим погулять по Тримусу! — поддакнула Милена.

Девушки волновались, но старались не унижать меня своим недоверием. Если маг уверен, что он может уничтожить разлом пятого ранга в одиночку, значит, нужно ему доверять, а не переспрашивать через каждую минуту, в своём ли он уме?

Ректор был не один. У стены, рассматривая картину, стоял Шир. Когда я вошёл, маг тьмы достал лист бумаги и положил его на стол передо мной.

— Это ученический договор, — заявил живой скелет без какой-либо раскачки.

— Это добровольное рабство, — не согласился я с формулировкой Шира. Первым пунктом договора описывалось условие о заключении пакта покорности.

— Ученичество и есть рабство. — Шир стойко стоял на своём. — Ученик обязан выполнять все приказы своего учителя. Любое промедление грозит наказанием. Учитель обязан заботиться о своём ученике. Найди отличия от рабства.

— Ученик в любой момент может осознать, что ему некомфортно идти путём, выбранным учителем. У раба такого права нет.

— Ученик может предать и ударить в спину, — заявил Шир. — Получив силу, он пойдёт против учителя, чтобы занять его место. Раб на такое не способен. Он останется предан своему господину даже на грани смерти.

— Я не раб, — произнёс я, отодвигая от себя договор.

Шир двинул рукой, активируя «разложение», и договор превратился в чёрный пепел, который тут же испарился.

— Слово сказано, — произнёс живой скелет и положил на стол наполненный тьмой эликсир. — Это зелье стимуляции источника четвёртого ранга. Изготовлено по рецепту школы тьмы. Твоя награда за то, что прошёл курс подготовки.

После этих слов мат тьмы повернулся к ректору:

— Он твой. Я на него больше не претендую.

Шир привычным широким шагом вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Ты завёл не самого приятного врага, Соло, — произнёс ректор после паузы.

— Врага? — удивился я. — Какой-то резкий переход от учителя до врага.

— Шир признал тебя достойным его ученичества. А у него есть один пунктик по этому поводу — достойные либо могут быть его учениками, либо их нужно убить. Не сейчас — Шир не опустится до возни с магом четвёртого ранга. Но в будущем, когда ты достигнешь восьмого, он обратит на тебя свой взор. Забирай зелье — это полезный подарок. Сейчас ты отправишься на испытание. Выбирай разлом.

Ректор положил перед собой три бумажки. Сверху на них ничего не было написано, значит, названия разломов на внутренней стороне бумажек. Я подошёл ближе и протянул руку к центральной. Меня тут же обдало жаром грядущих неприятностей. Не смертельных, но таких, что желание касаться бумажки улетучилось. Левая и правая ничем подобным не отличались. Просто листы.

— Эта. — Я коснулся центрального после паузы. Я воин хаоса! А воины от неприятностей не бегают.

Ректор позволил себе ухмылку, после чего медленно перевернул левую и правую бумажки. Они оказались девственно чистыми. И только после того, как была перевёрнута центральная, я увидел нарисованный кружок.

— Шир говорил об этом, но хотелось посмотреть своими глазами, —