Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

с дальностью стрельбы 3-5 километров, в картечном и фугасном снаряжении с дистанционными трубками и никаких хитроумных взрывателей. А для самих орудий необходимо разработать только новый металлический лафет и механизм вертикального наведения.

Со стрелковым же оружием ситуация виделась Гному совершенно противоположной. Требовался переход на массовое нарезное оружие, которое могло иметь приемлемую скорострельность, только при наличии казенного заряжания. И здесь перед Гномом стояла очень интересная инженерная задача. Как при отсутствии металлической гильзы, о массовом производстве которой пока можно было только мечтать, обеспечить заряжание оружия и обтюрацию пороховых газов при выстреле.

Здесь Гном решил пойти несколькими путями сразу. Во-первых, самым дешевым и быстрым, в виде простой переделки кремневых замков в капсюльные, с сохранением гладкого ствола и всего остального без изменений. Второй путь предусматривал разработку однозарядной винтовки с казенным заряжанием на базе существующих ружей, с заменой ствола и использованием доработанного ударно-спускового механизма. Ну и наконец разработка абсолютно новой винтовки револьверного типа, в которой перезарядка будет осуществляться сменой барабана, играющего роль магазина.

Флот тоже не остался обделен вниманием. Удачная опытная эксплуатация парового катера Кулибина прошлым летом, дала возможность приступить к строительству первых пароходов на петербургской и севастопольской верфях, спуск на воду которых планировался осенью этого года.

Интерлюдия Вена

Граф Иоганн фон Тальман мог по праву считать себя единственным в лоскутной империи Габсбургов выгодополучателем от попытки раздела Речи Посполитой. Что было, в целом, справедливо, ведь не он же виноват в неудачных действиях австрийской армии в Галиции и последовавшем вслед за ними венгерском восстании. Его участие в этом деле позволило ему занять пост статс-секретаря министра иностранных дел пожилого графа Хофбауэра, перед которым он сейчас и стоял со своей докладной запиской. Министр попросил фон Тальмана самого прочесть свой доклад и по мере чтения, его лицо становилось все мрачней и мрачней:

– Черт побери, Иоганн. Расскажите без бумаги, что с этим русским графом не так!

– Конечно, ваше высокопревосходительство! – закрыл папку фон Тальман, – Если коротко, у меня есть предположение, что Петербург затеял серьезную игру на Балтике. Для этого есть несколько оснований. Во-первых избрание на польское царство Станислава Потоцкого. Без русских штыков шансов у него было мало, но после его избрания русские неожиданно выводят из Польши свой оккупационный корпус. Дальше, неожиданный разгром короля Фридриха. Мои агенты потратили чертову прорву золота, но так и не смогли разыскать в Польше графа Рокоссовского, который командовал польской армией, но смогли узнать, что польским он почти не владел. И наконец герцог Курляндии. Появившийся, как чертик из табакерки наследник Кетлеров, который уже два раза посещал Варшаву и недавно взял в жены принцессу шведскую Софию! Я уверен, что это тот самый граф Крымский, с которым я имел дело в Бухаресте!

– Ну и что? Был графом, стал герцогом. Насколько я знаю, он посетил множество правящих домов на германских землях, и везде его принимали, как подобает. Молодой герцог Кетлер владетельный государь Курляндии, это уже политическая реальность! – развел руками министр.

– Вы несомненно правы, ваше высокопревосходительство. Но насколько я его изучил, этот человек всегда действовал в интересах России, за короткое время смог сделать многое и был по заслугам оценен русской императрицей. Но получив в руки герцогство, он не имеет контактов с Петербургом и не собирается становиться его вассалом. Напротив, он едет в Европу и, как по мановению волшебной палочки, получает согласие короля Густава Третьего на брак с его сестрой. При том, что враждебное отношение к России в Стокгольме даже не скрывают!

– В ваших словах Иоганн есть над чем подумать. Сделаем так, вы полностью сосредоточьтесь на северном направлении и своем старом знакомом, а с османами ваш сменщик в Стамбуле барон Штернберг пусть работает самостоятельно. С вашей подачи он получил неплохие авансы, вот пусть и начинает оправдывать их. Давайте дальше, что там у вас по Италии? – перешел к другому вопросу Хофбауэр.

PS Уважаемые читатели, если вы собирались поставить лайк или подписаться, но забывали, сейчас самое время. Это очень стимулирует автора. Большое спасибо!

Глава 14

Король Густав Третий встречал меня подобающе моему статусу, но, конечно, не так радушно, как мой друг Потоцкий. И самое главное, в его интонациях проскальзывали покровительственные нотки. Наверняка, он воспринимал меня, в лучшем случае, как младшего партнера, а скорее всего, как будущего слугу шведского престола. Хотя, здесь большой его вины не было, своим предложением я сам дал ему определенные надежды. Ну ничего, мы люди не гордые, для пользы дела закроем на это глаза, а потом посмотрим, кто здесь папа.

После прорыва в овладении немецким, для сносного постижения шведского мне хватило тех пяти месяцев, что меня обучала моя Софи. Поэтому в повседневных беседах с Густавом я использовал только шведский, на котором король, выросший во Франции, разговаривал не лучше меня, а на официальных переговорах я использовал немецкий. На их предварительном раунде, чтобы не вызвать подозрений и создать видимость торга, я по совету Софии выдвинул несколько требований экономического плана, которые для шведов и так сидящих на подсосе у французов были достаточно проблематичными.

Создав себе запас времени, я проводил дни в званных обедах и прогулках по Стокгольму, в котором смотреть, по большому счету, было не на что, одновременно пытаясь сложить в голове пазл, как я буду свергать короля. При том, что сам Густав, если отбросить в сторону его вероятную заднеприводность, показался мне достаточно толковым человеком, понимающим, чего он хочет и как этого добиться. Ведь его с детства целенаправленно готовили управлять государством и это было тем, чего мне катастрофически не хватало. А еще он был человеком весьма разносторонним и серьезно занимаясь модернизацией армии и флота, не забывал про науки и театр, который и был его истинной страстью. Эта страсть и привела его к той развязке, которая в итоге наступила.

***

Торжественное открытие Королевской Стокгольмской оперы, любимого детища короля Густава, случившееся через неделю после нашего прибытия в Швецию, проходило с размахом. На площади перед зданием оперы выступали уличные музыканты, горели сотни фейерверков разных цветов и конструкций, крутящихся и неподвижных, а по окончании первой постановки, на которую должна была собраться вся столичная аристократия, планировалось проведение грандиозного бала-маскарада.

Просмотрев в полглаза на оперное представление, в котором ничего не понял, да и, честно говоря, не пытался понять, я хотел было свалить по-тихому, но Густав распознал мои намерения и категорически потребовал нашего присутствия на маскараде.