Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

— Боги, ты такая красивая, Имоджен, такая сильная и отважная… Этот цветок… Я хочу пожелать тебе счастья.

— Надеюсь не счастья с Руаном. Потому что такое счастье мне и даром не нужно, — уперла я руки в боки.

— Как можно, моя искорка? — улыбнулся уголками губ Рис. — Счастья и удачи. Она нам всем сегодня пригодится.

— Можно я опять добавлю: пожалуйста, не Руану.

Я вздохнула и закрыла глаза. Рис едва заметно улыбнулся. Он пытался отвлечь меня от мрачных мыслей как мог.

Окно в моих покоях было открыто, и свежий апрельский воздух проник внутрь. Меня не покидало ощущение, что я нахожусь в самом центре бури, которая в один миг может разрушить все, что у меня есть. Почему хотя бы сегодня Вихри Урда не могли решить, что достаточно испытывать меня на прочность? Неужели я недостаточно всего выдержала? Если палку перегнуть, она может и сломаться.

Стоило надеяться, что на свадьбе будет много фейрийского вина. Сегодня оно мне точно не помешает.

— Спасибо, Рис. Счастье и удача мне точно не помешают, — я посмотрела на нас в большое зеркало, которое стояло у шкафа, и мое сердце сжалось.

Когда я стояла рядом с Рисом, мне так шло это девственно-белое платье. На нем сегодня была надета белая накидка и тонкий золотой обруч, украшенный листьями дуба. Он распустил волосы, позволяя им непринужденно спадать на плечи, но при этом откинул со лба мешающие пряди.

Ни на одном из бывших королей Аркадии, кроме Фенриса, я не видела венцов. Скорее всего, они боялась злить Руана, или он сам приказал им не носить на себе никаких символов власти, ведь ему доставляло удовольствие всеми возможными способами унижать их.

Мы стояли молча, крепко прижавшись друг к другу. Пальцы Риса успокаивающе гуляли по моей спине. От него пахло… домом.

За окном начался сильнейший ливень, который перерос в грозу. Все небо исчертили, словно штрихи, яркие белые молнии. Я думала о том, как пройдет сегодняшний день: я выйду замуж за Руана. Скорее всего это будет какая-то церемония. Всех обычаев фейри я до сих пор не знала. Я решила, что сразу после нее я возьму инициативу в свои руки и попрошу исполнить мое желание. А что будет потом — я не знала. Дальше шли одни знаки вопроса. Я боялась спрашивать у Риса, что он задумал и задумал ли вообще что-то. Я не хотела, чтобы мои вопросы послужили стимулом к чему-то неисправимому.

На небе вновь вспыхнула молния и спустя пару секунд стекло задребезжало от раската грома. Несмотря на то, что кто угодно мог в любую минуту войти в мои покои, Фенрис коснулся своими губами моих. В этом поцелуе смешались мои слезы и отчаяние с его поразительной уверенностью и восхищающей надеждой. Мне не хотелось его отпускать, но он, посмотрев на дверь, мягко отстранился. И все равно я почувствовала, будто мое сердце вырвали из груди, словно мандрагору, и теперь оно не могло успокоиться. Оно кричало от боли, от осознавания необходимости того, что мне придется сделать. Хотя сейчас эта необходимость казалась какой-то далекой и призрачной. Каждая клеточка