Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

Полученный тем человеком в дар от одного из Прежних меч был отнюдь не длинен, не тяжел, однако необычайно остр: клинок его, выкованный из черной стали (если, конечно, это вообще сталь), превосходил качеством любые известные нам с вами. Подобный меч следовало бы носить с гордостью, ибо с ним не шли ни в какое сравнение лучшие из лучших мечей, какие тому человеку доводилось видеть, включая сюда даже наградную саблю той самой дамы, охаявшей его родной город. Увы, носить его с гордостью изрядно мешал страх в сердце, да и от насекомых меч при всем своем благородстве не защищал ничуть. Вложив его в ножны, человек кое-как подогнал под себя поясную портупею, совсем не рассчитанную на человеческое телосложение, и так, с черным мечом у бедра, долгое время шел через Град Ингуми в сопровождении одного из Прежних, подарившего ему и портупею, и ножны, и меч.

В сопровождении… да, так мною и было сказано. Однако ж человеку с черным мечом у бедра нередко казалось, что он совершенно один, а порой – что рядом вместо одного шагает с полдюжины Прежних. Есть в жизни вещи, которых не сосчитать из-за их многочисленности – к примеру, морские волны или, допустим, листья в джунглях Зеленого. Но есть и другие, которых не сосчитать просто потому, что не сосчитать, наподобие ряби в пруду во время дождя. Таковы же временами и Прежние люди: единственный выглядит многими, а многие сливаются в двоих или троих. А бывает, и в одного. В такие моменты человеку с черным мечом казалось, будто Прежние стоят среди принесенных с собою зеркал, или…

Или, скорее, не стоят, а стояли некогда, в прошлом, однако давным-давно ушли прочь, а их удвоенные, учетверенные отражения, оставшись на месте, зажили собственной жизнью.

Из каждой трещины в плитах мостовой под их ногами тянулись кверху острые, точно сабли, листья болотного тростника вперемешку с причудливо искривленными деревцами. Мало-помалу заросли становились все гуще и гуще, все выше и выше, и вскоре у человека создалось впечатление, будто никакого Града Ингуми вокруг нет и никогда не было, или этот огромный город – всего лишь иллюзия, так как далекие башни по-прежнему расчерчивали небосвод зеленым и серым, однако вблизи взгляд, куда ни посмотри, всякий раз натыкался лишь на острые жесткие листья болотного тростника да кривые ветви.

Проделав изрядно долгий путь, они подошли к крутой лестнице, и человек с черным мечом, до сих пор полагавший, будто идет по ровной, сплошной земле, замер от изумления: взгляду его открылся еще один, нижний город под Градом Ингуми, царство слизней и темных сырых пещер, украшенных гроздьями оранжевых и пурпурных грибов, рассеченное надвое широкой извилистой рекой – черной, гладкой, как масло, однако тихо, неспешно струящейся вдаль.

– Настало время осторожности, – предупредил человека Прежний.

– Я уверял, что ингуми тебе не страшны и ты прошел через город невредимым, – сказал другой, – но здесь живут твари куда опасней ингуми.

– Тебе ничто не грозило, но теперь ты в опасности, – прибавил еще один.

Тут человек наш увидел, что Прежний, одаривший его мечом, пусть даже стоя с ним рядом, спускается вниз впереди, и двинулся следом. Вдоль берега черной реки тянулась дорожка наподобие набережной, местами узенькая, местами еще того уже, а кое-где вовсе искрошившаяся в щебень, осыпавшийся из-под ног человека с черным мечом, угрожая увлечь его в воду.

– Как же мы заблуждались, как обманывали самих себя! – вздохнул один из Прежних, указывавший ему путь. – Думали, что строимся здесь не на одну эпоху, однако… еще тысяча лет, и всего, что ты видишь, не станет.

– Сколько нас здесь? – спросил человек с черным мечом, оглядевшись по сторонам, но никого не увидев.

– Вас двое, – ответил один из Прежних.

Тут человек с черным мечом разглядел в воде труп, перевернутый вниз лицом. Остановившись, он обнажил меч, присел на корточки у края осыпавшейся дорожки, зацепил труп загнутым острием, потянул к себе, но клинок лишь рассек спину трупа, оставив в ней зияющую рану, не исторгшую ни капли крови и, разумеется, не причинившую мертвецу боли.

В конце концов он, с замиранием сердца склонившись к воде ниже прежнего, сумел дотянуться до руки мертвого и потянул тело к себе, однако из оставленной мечом раны выскользнул мясной червь толщиной в его большой палец и, вскинув белесую, лишенную глаз головку, метнулся к нему, точно наносящая удар гадюка. Отпрянув назад и едва не свалившись в воду, человек рассек червя надвое, а после кое-как ухитрился оттолкнуть труп от берега, хотя острие меча вошло в плоть на целых четыре пальца.

– Чего ты хотел от собрата? – осведомился один из Прежнего народа.

На это человек с черным мечом ответил, что надеялся предать тело земле и помолиться о духе умершего.

– Этого я и опасался. В клоаку, которую ты согласился отворить, я с тобой не пойду. Там с тобой рядом останутся лишь такие, как он. Идем.

Оба двинулись дальше. По пути они то и дело видели в тихой, спокойной реке тела умерших, а между тем город смыкался, смыкался над рекой и над их головами. Вскоре полоска дневного света, отраженная в темной воде, сузилась до ширины мужской ладони.

– Должно быть, по ночам здесь ужасно, – заметил человек с черным мечом.

– Теперь здесь ужасно в любое время, – ответил один из Прежнего народа, – а там, куда ты идешь, всегда ночь.

В тот же миг в темных углах и в воде, как будто голос Прежнего неким загадочным образом заставил их показаться, вспыхнуло множество глаз – изжелта-зеленых немигающих глаз, изучающе уставившихся на человека с черным мечом.

Там, где полоска дневного света исчезала, сходя на нет, возвышался алтарь из камня и бронзы. Образ позади алтаря оказался столь истертым, растрескавшимся, что человеку с черным мечом не удалось понять, какой облик имела фигура божества изначально – мужчины ли, женщины, зверя, звезды или вовсе чего-то неведомого.

– То была наша богиня чистоты, – пояснил ему один из Прежнего народа.

– Поможет ли моему делу, если ей помолиться?

Один из Прежнего народа отрицательно покачал головой.

– Однако я все равно помолюсь ей, – решил человек с черным мечом.

Преклонив колени, он наговорил множество явных глупостей, рассказал Прежней Богине чистоты и о доверенном ему поручении, и о жене с сыновьями, и о далекой родине за бескрайней бездной.

К тому времени, как он поднялся на ноги, один из Прежнего народа исчез, однако поверх холодного алтаря Прежней Богини замерцал огонек. Человек с черным мечом потянулся к огоньку, коснулся его и…